Почти 20 лет прошло с последних археологических раскопок на Шпицбергене. Теперь по норвежским законам там нельзя не только копать, но даже перемещать и вывозить объекты, находящиеся на поверхности. В итоге постройки и захоронения XVII–XVIII вв. размываются морской эрозией, памятники поморской культуры медленно умирают. Несмотря на это, Шпицбергенский отряд Института археологии РАН продолжает свою работу и собирает по крупицам жизнь русских поморов даже в таких условиях.
От викингов до угледобытчиков
Шпицберген — крупный архипелаг в Северном Ледовитом океане, расположенный между Баренцевым и Гренландским морями. Открыт он был в 1596 г. голландским мореплавателем Виллемом Баренцем, который искал морские пути в Ост-Индию через север, поскольку в Атлантическом океане в то время господствовали испанцы и португальцы. Но подобно тому, как европейцы плавали в Америку задолго до открытия Колумба, о чем свидетельствуют, в частности, исландские саги, подробно описывающие встречи викингов с североамериканскими индейцами (скрелингами), настоящая история освоения Шпицбергена тоже началась гораздо раньше. Кстати, и здесь основным источником долгое время служили исландские саги, свидетельствующие о том, что викинги знали о Свальбарде (норвежское название Шпицбергена) еще в конце XII в.
Кто и когда впервые ступил на эту землю на самом деле, доподлинно неизвестно. Существовала даже версия о том, что поселения здесь существовали еще в каменном веке. Правда, раскопки в XX в. подтвердить ее не смогли. Зато в распоряжении историков есть, например, датированное 1871 г. прошение вологодского крестьянина российскому правительству о предоставлении особых прав на эксплуатацию природных ресурсов на том основании, что якобы его предки осваивали архипелаг еще до основания Соловецкого монастыря, то есть до 1430-х гг. Достоверных подтверждений этому, конечно, нет. А вот некоторые находки Шпицбергенской экспедиции, работавшей на архипелаге с конца 1970-х гг. до 2003 г. под руководством известного советского и российского археолога Вадима Федоровича Старкова, вполне могут свидетельствовать о присутствии здесь русских поморов в XVI–XVII вв.
Так или иначе, в XVII в. Шпицберген становится центром китобойного промысла, который активно осваивают европейцы. Поморы же промышляли там вплоть до начала XX в., когда архипелаг привлек внимание крупнейших мировых держав как важный источник каменного угля.
На ничейной земле
До начала ХХ в. Шпицберген официально никому не принадлежал, более того, по постановлению Совета министров Российской империи в 1913 г. архипелаг объявлялся «никому не принадлежащей территорией, одинаково открытой для промышленной эксплуатации всех народов». В те годы добычей угля на Шпицбергене начинают усиленно заниматься не только Россия и Норвегия, но и Германия, Великобритания и США.
Все изменилось в 1920 г., когда группа государств, включая Норвегию, Великобританию, Францию, США и Японию, подписали в Париже договор о Шпицбергене. Поскольку Советскую Россию ни одна из этих стран на тот момент не признавала, в этих переговорах она не участвовала. Парижский договор признавал суверенитет Норвегии над сухопутным пространством Шпицбергена, правда, с оговорками: Норвегия не имела права создавать на архипелаге укрепления и использовать его для военных целей, да и вообще не должна была как-либо мешать государствам—участникам договора использовать природные ресурсы архипелага.
Несмотря на то что СССР не участвовал в Парижском договоре, советские дипломаты вели переговоры с норвежскими властями, и в 1924 г. в обмен на официальное признание со стороны Норвегии Советский Союз отказался от притязаний на архипелаг. Это, однако, не означало отказа от присутствия на Шпицбергене. В 1935 г. СССР подписался под Парижским соглашением, которое действует и по сей день. Таким образом, хотя никто не оспаривает принадлежность архипелага Норвегии, СССР (и, соответственно, Россия) отстоял право вести там промышленную и хозяйственную деятельность. Поэтому на архипелаге появились угледобывающие рабочие поселки. Но угольные шахты на Шпицбергене постепенно исчерпали свои ресурсы, и большинство поселений теперь заброшены. В настоящее время из российских шахтерских поселков остался только Баренцбург, в котором находятся генеральное консульство России и музей поморской культуры.
По договору Норвегия не может запретить российским компаниям заниматься добычей угля (в данный момент этим занимается государственный трест «Арктикуголь»), зато в сфере охраны природы у норвежских властей есть все законодательные полномочия. И в 2001 г. Норвегия приняла закон «о защите окружающей среды Свальбарда», который фактически запрещает воздействовать на экосистему архипелага. Именно по этому закону запрещены не только раскопки, но и перемещение объектов, находящихся на поверхности.
Между тем Шпицберген на протяжении веков был для русских поморов важным пунктом в освоении северных морей. Но интерес для изучения археологов представляет не только поморское наследие. Например, в окрестностях Баренцбурга обнаружены первые разведочные шахты европейских компаний, относящиеся к самому началу XX в. С этого началась история добычи угля, которая длилась больше 100 лет и на данный момент мало изучена. Свой след здесь оставили и европейцы, и различные северные народы. В общем, эта земля представляет собой уникальное пересечение культур, но исследовать их теперь практически невозможно. Или все же возможно?
Равнина Кофьоэйра. Основание креста. Вид с юга
Долог путь до архипелага
Сложности в исследовании Шпицбергена начинаются еще на этапе организации экспедиционных работ. Даже с учетом сохраняющегося до сих пор российского присутствия, добраться туда с территории нашей страны — задача крайне сложная, особенно в последние годы. Сделать это можно только на водном транспорте, который Институту археологии предоставляет трест «Арктикуголь». Как рассказал корреспонденту «Научной России» Алексей Сергеевич Федоров, руководитель Шпицбергенского археологического отряда, младший научный сотрудник отдела археологии Московской Руси Института археологии (ИА) РАН, это, во-первых, требует больших расходов, во-вторых, ограничивает ученых во времени и возможностях передвижения. Поэтому договориться о транспортировке — это только первый шаг. Но в районе архипелага также проводит исследования Полярная морская геологоразведочная экспедиция (ПМГРЭ). И если объединить усилия с ними, то возможностей для изысканий будет уже больше.
«Сезон складывается удачно, если мы можем получить транспорт на нужные нам даты. Если этого не происходит, то нам могут дать судно на один день, и за восемь-девять часов мы должны обследовать крайне ограниченную территорию. Поэтому мы стараемся спланировать так, чтобы выехать к геологам и остановиться в их полевом лагере. Так мы можем провести полноценное исследование: из базового лагеря геологов мы выходим пешком и проходим доступные береговые участки, иногда довольно большие», — поделился А.С. Федоров.
Новые находки в аварийном состоянии
В прошлом году совместный с геологами маршрут привел к новым открытиям в районе бухты Эбельтофтхамна в северо-западной части архипелага.
«Мы всегда стараемся объединять усилия различных исследовательских команд. В данном случае мы смогли договориться с геологами: Александр Николаевич Сироткин (главный геолог Шпицбергенской геолого-поисковой партии ПМГРЭ. — Примеч. ред.) в прошлом году проводил исследования в этом районе. Мы приехали на базу геологического лагеря, разместились там и обследовали округу. Поскольку лагерь располагался поблизости от бухты Эбельтофтхамна, мы уже при планировании работ понимали, что там будет интересный объект, который раньше российские археологи не посещали», — рассказал А.С. Федоров.
Обнаруженный объект представляет собой довольно большое по площади поморское становище из трех жилищных комплексов разных временны́х периодов. Самый большой из них состоит из пяти построек — двух бревенчатых домов, которые были оценены археологами как жилые, и еще трех, интерпретированных как хозяйственные. Правда, более или менее определенно можно сказать только об одной из построек, где было обнаружено основание печи — значит, это скорее всего был жилой дом. Назначение остальных строений без раскопок, которые обнаружили бы находившиеся внутри предметы, невозможно.
Несмотря на то, что в целом, как отмечает А.С. Федоров, жилищные комплексы сохранились достаточно хорошо, есть тревожный фактор: они находятся на самом берегу и размываются морской водой. С другой стороны, из-за размыва на поверхности оказались объекты материальной культуры, которые российским археологам также удалось детально изучить: венчики керамических горшков, фрагменты кожаной обуви и некоторых хозяйственных инструментов, таких как тесло и багор.
Находки со становища Эбельтофтхамна: фрагменты венчиков керамических горшков
Еще одной важной находкой стал некрополь Эбельтофтхамны, сформированный из трех рядов. Первый находится на расстоянии от берега, поэтому здесь сохранились остатки поморских крестов — ученые предполагают, что эти кресты могли быть не только предметами культа, но и навигационными знаками. А вот вторые два ряда расположились уже на самом берегу, поэтому здесь кресты, если они и были, уже не уцелели. Зато вода частично размыла погребения, в результате чего удалось обнаружить доски гроба и фрагменты черепа.
И хотя размыв позволяет увидеть то, что невозможно увидеть без раскопок, природные процессы неизбежно ведут к разрушению памятника.
«Природа Крайнего Севера такова, что морская эрозия (размыв береговых участков) будет продолжаться непрерывно. Кроме того, на Шпицбергене много гор и холмов, на которых тает снег, и этот объем воды устремляется вниз. То есть с одной стороны подмывает море, с другой — ручьи и реки, которые из-за таяния снега могут смещаться. Еще нельзя забывать, что там вечная мерзлота, которая влияет на сохранность захоронений. Допустим, усопшего положили на глубину полметра, но из-за мерзлотного пучения в грунте образуются бугры, которые выталкивают похороненного на поверхность. В совокупности все эти природные процессы приводят к постепенному разрушению памятника, и мы не в состоянии что-то с ними сделать», — отметил А.С. Федоров.
Переговоры с норвежцами
Итак, необходимость проведения спасательных раскопок очевидна — осталось донести эту мысль до норвежских коллег. Несмотря на всю сложность политической ситуации последних лет, контакты наших ученых с норвежской стороной никогда не прекращались. Любые археологические работы каждый год согласовываются в режиме онлайн через специальную систему «Свальбард». Даже после принятия закона об охране природы раскопки удавалось провести дважды: в 2004 и 2007 гг., — но после этого норвежцы ужесточили правила, и сейчас подобная заявка неизбежно будет отклонена.
Однако, по словам А.С. Федорова, норвежские ученые могут провести раскопки самостоятельно, если сочтут необходимым. Такие случаи тоже бывали: например, когда российские ученые обнаружили захоронение на острове Медвежий, который находится к югу от архипелага, но юридически имеет тот же статус, что и Шпицберген. Захоронение также находилось у берега и размывалось, в итоге норвежцы провели там спасательные раскопки. Есть вероятность, что и Эбельтофтхамна ранее обследовалась норвежскими учеными. Но это лишь предположение.
«При проведении наших работ на Эбельтофтхамне мы нашли колышки, которыми, видимо, норвежцы пытались зафиксировать состояние памятника. То есть, возможно, они в курсе, что объект размывается, но в открытом доступе этой информации нет, и нам об этом ничего не сообщали. На норвежском портале культуры есть только краткое описание объекта с примечанием, что он, возможно, имеет российскую поморскую принадлежность. А уже наши работы выявили его аварийное состояние», — отметил А.С. Федоров.
По словам ученого, сейчас Институт археологии планирует направить норвежским коллегам информацию об аварийном состоянии объекта и предложить провести там спасательные раскопки. Но каков будет ответ, предсказать невозможно.
Становище Госодден. Двухчастная постройка
Археологическое чутье
Единственным исследовательским методом археолога на Шпицбергене остается визуальное наблюдение. Естественно, все результаты фиксируются на фото, но при этом важно присутствовать на объекте вживую — есть и такие вещи, которые на снимках не увидишь. Значительная часть изучаемой территории покрыта мхом, но кое-где проступают квадраты, бывшие когда-то основаниями бревенчатых построек. Находясь на объекте, можно их измерить, сопоставить с данными, полученными в ходе предыдущих раскопок, и на основании этого сделать вывод о назначении этих построек. Конечно, в большинстве случаев эти выводы будут очень приблизительными.
«Все зависит от опыта археолога и его насмотренности. На отдельных постройках Эбельтофтхамны нам удалось определить способ рубки — в данном случае использовалась рубка в чашу (способ, при котором на бревнах делаются выемки, а края бревен выступают за пределы угла. — Примеч. ред.). Конечно, это все открытия на кончике пера: если бы мы могли заложить здесь раскоп, мы бы полностью раскрыли объект. А так, полагаясь на свой опыт и чутье, можем лишь делать предположения о том, что находится под покрывалом мха. Плюс, конечно, из материалов раскопок прежних лет мы уже примерно знаем, как выглядели постройки на Шпицбергене и чем отличались жилые дома от хозяйственных строений», — отметил А.С. Федоров.
Для работы в таких условиях важно не только чутье, но и изобретательность. Например, до 2022 г. для фотофиксации активно использовались беспилотники, которые сейчас по понятным причинам запрещены. И если просто зафиксировать объект можно с земли, то для создания общего плана местности и трехмерного моделирования рельефа необходима съемка с воздуха. Спутниковые снимки для этого тоже не подходят — с них невозможно увидеть все очертания рельефа. Поэтому при исследовании Эбельтофтхамны археологи нашли оригинальный способ: прикрепляли камеру к телескопической рейке и снимали с высоты в разных ракурсах.
Цифровая археология
Поскольку Шпицбергенский памятник очень велик по площади, а находиться там, чтобы зафиксировать все вживую, археологи могут крайне ограниченное количество времени (причем сроки совершенно не зависят от исследовательской необходимости), на первый план выходят трехмерная оцифровка и создание общего плана местности. Это делается следующим образом: берутся отдельные фотографии (как сделанные с высоты вручную, так и более ранние снимки с беспилотников) и с помощью программы Agisoft Metashape обрабатываются и соединяются в ортофотоплан (общий вид сверху) и 3D-модель рельефа.
В результате получается изображение всей местности с четко выраженной трехмерной структурой рельефа. На таком плане можно увидеть и контуры построек, и общее состояние объекта. Сопоставив трехмерные планы местности разных лет, можно отследить и то, что происходит с памятником в динамике — как меняется уровень воды, как постепенно размывается сам объект. А иногда такой план позволяет увидеть и то, что человеческий глаз упускает из виду.
«При первом посещении Эбельтофтхамны мы смогли зафиксировать три жилищных комплекса и подсчитать, сколько там было построек. А вот некрополь, расположенный на окраине одного из жилищных комплексов, не заметили — он был очень слабо выражен на рельефе, а у нас было мало времени. Когда мы получили 3D-модель местности, некрополь стал отчетливо виден, и, придя туда на следующий день, мы смогли изучить его более подробно. И таких объектов, которые мы фиксировали не сразу в поле, а с помощью изучения ортофотоплана, было много», — рассказал А.С. Федоров.
Все это — приемы современной цифровой археологии, которые в обычной ситуации дополняют результаты исследований. Здесь же они составляют основу. В этом смысле перспективными для таких условий выглядят современные неразрушающие методы — например, исследования с помощью георадара, который обнаруживает скрытые под землей объекты с помощью электромагнитных волн. Но тут есть нюанс: поморские становища — это совсем небольшой культурный слой, под которым находятся скальные породы или тяжелый грунт. Современные радары зондировать такой слой пока не могут. Но, возможно, в будущем появятся приборы, которые справятся с этой задачей.
Бухта Селвоген. Погребение. Вид сверху
Для будущих поколений
Другое важное направление — коллекция музея в Баренцбурге. Во времена работы Шпицбергенской экспедиции удалось собрать немало находок, которые и составляют экспозицию музея поморской культуры. Без сложностей не обходится и здесь: дело в том, что среди находок много предметов из железа, с которыми требуется периодически проводить поддерживающую консервацию и реставрацию. В самом Баренцбурге реставраторов нет, а вывозить оттуда предметы норвежские власти не разрешают. Остается один вариант: привезти туда специалиста для проведения работ. Эта задача пока остается нерешенной.
Но вполне вероятно, что сохранить коллекцию скорее помогут новые технологии. По словам А.С. Федорова, сейчас ведется большая работа по созданию 3D-моделей этих находок с помощью фотограмметрии. В будущем планируется полностью воссоздать музейную экспозицию в виртуальном формате. Эта задача тем актуальнее, что в самом Баренцбурге живет менее 300 человек, а туристы туда добираются очень редко. Поэтому сейчас очень немногие имеют возможность посетить музей «Помор» и ознакомиться с коллекцией. Если же удастся ее оцифровать, то есть шанс, что культура, крупицы которой, несмотря на все запреты, почти полвека собирают российские археологи, наконец станет достоянием не только специалистов.
Статья подготовлена при поддержке Министерства науки и высшего образования РФ
Фото: © ИА РАН
Источники:
Порцель А.К. Шпицберген или Свальбард? Проблемы присутствия России на архипелаге в ХХ начале XXI веков
ИА РАН. Шпицбергенский археологический отряд
Колесников А.Б., Федоров А.С., Чалая Н.В. Эбельтофтхамна – новое поморское становище, обследованное Шпицбергенским археологическим отрядом ИА РАН в 2025 г.
МИД РФ. О Шпицбергене и вокруг него
Державин В.Л. Рецензия на: T.Б. Арлов «История архипелага Шпицберген»
