Материалы портала «Научная Россия»

Владимир Фортов и профессор Норрбю пообщались с журналистами

Владимир Фортов и профессор Норрбю пообщались с журналистами
Хранитель архива Нобелевского комитета, главный церемониймейстер, руководитель Протокола вручения Нобелевской премии

Накануне «Нобелевской недели» по приглашению Российской Академии наук Россию посетил Эрлинг Норрбю — хранитель архива Нобелевского комитета, главный церемониймейстер, руководитель Протокола вручения Нобелевской премии и автор трёх книг об истории вручения премии. Профессор Норрбю выступил с лекцией по микробиологии. Но перед этим корреспонденты «Научной России» узнали у него, почему Нобелевская премия не досталась Дмитрию Менделееву, почему приходится изворачиваться участникам Нобелевского комитета и чем написание книг походит на марафон.

Встреча началась как полагается — глава РАН академик Фортов поприветствовал гостя, гость высказался в том духе, что очень рад снова приехать, камеры снимали, фотографы щелкали затворами. Затем с коротким рассказом о том, чем он сейчас занимается и о своих книгах выступил профессор Норрбю.

Решению о том, кому вручить Нобелевскую премию — а впервые она была вручена 115 лет назад — предшествует тщательное изучение научных трудов соискателей, рассказал профессор. В частности, каждый год в конце августа готовится специальный том, где перечислены все имена кандидатов и приведён подробнейший разбор их научных достижений. По существу, это подробнейший обзор последних достижений науки в мире, аналогов которому просто нет.

А вот подготовительные материалы — протоколы заседаний, обсуждения, отзывы и т.д. — недоступны в течение пятидесяти лет. По прошествии этого срока можно подать заявку и ознакомиться с информацией. Есть и еще одно ограничение — читать-то можно, а вот писать о тех, кто еще жив, нельзя.

Написание таких книг — прекрасное занятие и, одновременно, вызов для пенсионера, объяснил Эрлинг Норрбю, потому что каждый год открываются всё новые и новые материалы. То, чем он занимается, тем более интересно, что он пишет не только о конкретных соискателях премии, но и о тех обстоятельствах, в которых они работали; именно так можно проследить, как они пришли к своим открытиям.

«При этом надо иметь в виду, что наука — двигатель прогресса, очень многие проблемы в мире решались с помощью достижений науки, — продолжил профессор. — И мы, учёные, обязаны работать с политиками и доказывать им необходимость финансирования свободных научных исследований».

Затем журналисты смогли задать Эрлингу Норрбю несколько вопросов.

— В своей книге Вы упоминали Дмитрия Ивановича Менделеева, который не получил в своё время Нобелевскую премию. Была ли причиной тому системная ошибка Нобелевского комитета, несчастное стечение обстоятельств или что-то ещё?

— Проблема в том, что своё открытие Менделеев совершил в 1860-е годы, а в завещании Нобеля сказано, что премией награждаются открытия, совершённые в предшествующем году.

Спустя несколько лет существования премии участникам Нобелевского комитета пришло в голову, что открытие Менделеева достойно премии, и он был номинирован в 1906 году. Но в это время в области химии как раз происходило соперничество двух научных школ, и в итоге комитет проголосовал не в пользу Менделеева, причём с минимальным перевесом. А в 1907 году великий учёный умер. Это, конечно же, было досадное стечение обстоятельств.

— Насколько эволюционировала Нобелевская премия за время своего существования, судя по доступным вам архивам и вашему опыту?

— Ответ должен быть очень длинным, поэтому отвечу коротко — значительно. Давайте возьмём, к примеру, химию. Со временем как совершенно отдельное направление в ней выделились биохимические исследования. В результате в 1962 году Нобелевская премия была присуждена за открытие ДНК, а в 1968 — за открытие генома человека.

Но в 1989 была премия Сидни Олтмана за исследования каталитической активности РНК. По сути, это — химические реакции, однако премия также была присуждена по биологии.

У нас существуют так называемые кросс-номинации, когда один и тот же учёный может быть номинирован, например, и как соискатель в области химии, и по физиологии. И этот процесс развивается, совершенно потрясающие открытия могут произойти именно на стыке областей.

Структуру премии мы менять не можем – она определяется завещанием Нобеля, так что членам Нобелевского комитета иногда приходится проявлять некоторую изворотливость. К счастью, в завещании есть некоторые послабления. Например, очень удачно, что Нобель распорядился присуждать премию в области «физиологии или медицины». Кроме того, существует ряд других премий, не входящих в число нобелевских.

— Профессор Норрбю, неделю назад Вы пробежали благотворительный марафон. Как Вам удаётся в 79 лет быть в такой форме, и должны ли учёные активно принимать участие в подобных мероприятиях?

— Вообще это очень неплохо, когда к здоровому сознанию прилагается здоровое тело. И написание книги, и марафон — это своеобразный вызов. Написание книги — это тысячи часов работы. А к марафону надо готовиться — обычно я пробегаю шесть-семь километров по воскресениям, а примерно за три месяца до марафона стал бегать ещё и по средам.

Этот вопрос приводит меня к другому, весьма для меня интересному — сколько лет я ещё продержусь в такой форме – и по части бега, и по части книг. Первая книга у меня вышла в 2010, потом в 2013 и 2015, и каждый год открываются новые архивы. В 1966 году были интереснейшие исследования по механизмам возникновения рака, в 1967 — в области зрения, в 1968 открыли генетический код. И я бы очень хотел обо всём этом написать.

Есть у меня и техническая проблема — первая книга была посвящена моей жене, вторая детям, третья внукам. Придется ждать правнуков, чтобы издать четвертую.

Больше всего я люблю быть в море и ходить в горы, как полагается, с рюкзаком за плечами. Когда идёшь по горной тропинке, начинаешь ощущать свой масштаб в таком огромном мире.

А когда я в море, то думаю, что, возможно, выбрал не ту профессию — мне бы надо было заниматься морской биологией. Подумайте — в одном кубическом сантиметре морской воды живых организмов около миллиона, а вирусов и фрагментов вирусов около десяти миллионов. Иначе говоря, во всей воде на Земле количество микроорганизмов — где-то 10 в 24 степени. Это больше, чем звёзд во Вселенной.

Вообще я — очень счастливый человек, потому что ходил вокруг света, пересек весь Атлантический океан и весь Тихий. Однажды мы с Крегом Вентером, первооткрывателем генома, поплыли на его яхте вокруг света. Каждые 300 километров мы останавливались, брали пробы воды, и ДНК присутствовала там всегда. И вот однажды Крейг неожиданно сказал мне:

— Кажется, я открыл смысл жизни. Он — просто в том, чтобы прислониться обнажённой кожей к гладкому камню.

И тут присутствующие вспомнили, что и Владимир Евгеньевич Фортов — большой любитель яхт, так что гость и хозяин немедленно договорились сходить куда-нибудь вместе. На этом организаторы встречи напомнили присутствующим, что регламент уже трещит по швам, и участники разговора переместились в зал, где вот-вот должна была начаться лекция профессора Норрбю «Возникновение главной догмы: от ДНК к РНК и белкам».

Видеозапись лекции будет доступна на нашем портале.

владимир фортов нобелевская премия российская академия наук эрлинг норрбю

Назад

Социальные сети

Комментарии

Авторизуйтесь, чтобы оставить комментарий

Информация предоставлена Информационным агентством "Научная Россия". Свидетельство о регистрации СМИ: ИА № ФС77-62580, выдано Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций 31 июля 2015 года.