На заседании Президиума РАН 30 июня 2026 г. центральной темой стало развитие синхротронной и нейтронной исследовательской инфраструктуры. Участники обсудили, как эти направления становятся фундаментом технологического лидерства страны, а также рассмотрели ход реализации ключевых мегасайенс-проектов и внедрение ядерных технологий в медицину и археологию.
«Мы решили поставить вопрос шире — не только в контексте СКИФ, который планируется к запуску в этом году, но и с учетом того, как синхротронные и нейтронные исследования раскрывают свой потенциал в других областях науки и технологий», — заявил президент РАН академик Геннадий Красников.
Выбор стратегических приоритетов и возрождение меганауки
Открывая научную часть заседания, президент НИЦ «Курчатовский институт» Михаил Ковальчук выделил два ключевых приоритета научной политики — тактический и стратегический. «Тактические приоритеты создают условия для реализации стратегических, а стратегические обеспечивают лидирующие позиции страны», — пояснил он, назвав советский атомный проект источником принципиально новых технологий, продуктов и рынков.
Ученый напомнил, что после распада СССР была потеряна существенная часть великой советской науки, однако ее возрождение началось с запуска 1 октября 1999 г. единственного на постсоветском пространстве специализированного источника синхротронного излучения «КИСИ-Курчатов». «Мы вступили в этап, когда начинаем пожинать результаты этой деятельности. Все площадки, возникшие в Советском союзе, сегодня спасены, и это работающее национальное достояние», — подчеркнул он, перечислив проекты в Протвино, Гатчине, Дубне и Новосибирске.
«СКИФ»: от идеи до эксплуатации
Продолжая научную часть заседания, о статусе Центра коллективного пользования «Сибирский кольцевой источник фотонов» (ЦКП «СКИФ») доложил академик РАН Валерий Бухтияров. Он напомнил, что в феврале 2018 г. Президент России Владимир Путин утвердил создание в Новосибирске новейшего источника синхротронного излучения, а в июле следующего года вышел соответствующий указ.
В декабре 2024 г. был получен первый пучок в линейном ускорителе. Спустя несколько месяцев, в феврале 2025 г., специалисты осуществили первый перепуск пучка в бустер. И, наконец, в мае того же года получен первый оборот в бустерном синхротроне. «В настоящий момент получен циркулирующий пучок при стабильном ускорении до трех гигаэлектронвольт», — сообщил академик.
Он подчеркнул, что ускоритель сам по себе — лишь инструмент, а главный интерес для научного сообщества представляют экспериментальные станции. Уже идет запуск основного накопителя и подготовка к первым экспериментам на станциях первой очереди, среди которых «Микрофокус», «Структурная диагностика», «Быстропротекающие процессы» и другие. «Мы надеемся, что со следующего года начнется их промышленная эксплуатация», — заявил Валерий Бухтияров.
В свою очередь, академик РАН Евгений Левичев подробнее остановился на технических характеристиках: источник синхротронного излучения поколения 4+, пояснил он, объединяет ускорительно-накопительный комплекс (инжекционный комплекс и накопительное кольцо), специализированные излучающие устройства (ондуляторы и вигглеры) и научную инфраструктуру. При определении параметров «СКИФ» был сделан выбор в пользу достижения рекордных характеристик при минимальном времени на исследования и разработки.
«СИЛА» и реактор «ПИК»
Как сообщил член-корреспондент РАН Александр Благов, исследовательская установка «СИЛА» (Синхротронно-лазерный комплекс) вместе с реактором ПИК стояла у истоков научно-технической программы развития синхротронных и нейтронных исследований. «Это установка, которая не имеет аналогов в мире. В одной инфраструктуре мы создаем синхротронный источник с высокой энергией и рентгеновский лазер на свободных электронах», — сообщил он. По словам докладчика, яркость такого лазера в миллиард раз выше, чем у традиционных источников синхротронного излучения, а фемтосекундная длительность импульса позволяет регистрировать «рентгеновское кино» отдельных атомов. «Мы создаем не просто ускорители, мы создаем экспериментальные станции. Это все отечественные разработки практически от начала до конца», — подчеркнул он.
Переходя к нейтронным исследованиям, докладчик сообщил о статусе реакторного комплекса ПИК в Гатчине. Его физический пуск состоялся в 2011 г., энергетический — в 2021 г. Активная зона объемом 50 литров выдает тепловую мощность 100 мегаватт, а тепловая нагруженность в 20 раз превышает показатели самых мощных аналогичных установок. Система безопасности включает трехканальные системы управления, аварийное электропитание по трем независимым каналам и пассивный отвод тепла, защищая реактор даже от гильотинного разрыва главного контура. Двадцать пять исследовательских станций реактора ПИК уже готовы к монтажу, часть из них монтируется прямо сейчас.
Ядерная медицина — на стыке физики и здравоохранения
Ядерная медицина как комплексное направление относится к числу сложнейших междисциплинарных областей, требующих интеграции передовых достижений ядерной физики с лучшими практиками и инновациями в сфере здравоохранения, заявила директор Курчатовского института член-корреспондент РАН Юлия Дьякова.
Запущенный в 2010 г. комплекс в Курчатовском институте произвел уже более 400 тыс. ГБк жизненно важных препаратов с фтором-18. Три четверти из них переданы в другие ПЭТ-центры по всей стране. В результате в 2025 г. число ПЭТ- и КТ-диагностики выросло на 12 %, и для большинства пациентов они стали доступны по полису ОМС.
Среди других инновационных методов — комплекс протонной лучевой терапии «Луч Протон» с первой в стране технологической системой гантри, которая позволяет вращать пучок вокруг пациента и концентрировать его четко на опухоли; и ионная терапия на объекте «Луч У-70», использующая карандашное сканирование пучком, позволяя эффективно лечить опухоли вблизи жизненно важных органов.
Историческое материаловедение — структура и происхождение артефактов
Синхротронные и нейтронные методы находят применение в неожиданных областях. Доктор исторических наук Екатерина Яцишина сообщила, что с их помощью специалисты научились извлекать скрытую информацию из артефактов, не разрушая их структуру. «Часто мы получаем данные, идущие вразрез с устоявшимися историческими теориями», — отметила она.
Например, два предмета из кургана «Черная могила» (Чернигов, X в.) десятилетиями значились в музейных описях как «ткацкий нож» и «фрагмент наконечника копья». Синхротронная интроскопия и нейтронная томография заставили ученых пересмотреть атрибуцию. «Он был когда-то отреставрирован на глазок. Но когда мы посмотрели его на синхротронной томографии, увидели фестончатые края. Стало ясно, что это не боевое оружие, не колющее и не режущее», — рассказала докладчик.
Анализ показал скрытые детали: фигурный край и богатейший скандинавский орнамент. Рядом был обнаружен похожий предмет с рукоятью, но без декора. Сопоставив обе находки, историки восстановили облик предмета. «Мы уточнили богатейший орнамент и соединили части, как они могли бы выглядеть целиком, у нас получился варварский скипетр. Как отметили коллеги из ГИМа, подобные артефакты встречаются в погребениях эпохи викингов в Британии», — подчеркнула Екатерина Яцишина.
Зачем радиохимии синхротроны?
Завершая серию научных докладов, вице-президент РАН академик Степан Калмыков обозначил три ключевых направления современной радиохимии — ядерную энергетику нового поколения, сохранение окружающей среды и ядерную медицину. «Это три больших кита, которые выросли из нашего первого атомного проекта», — подчеркнул он. И для всех трех, по словам ученого, критически необходимы синхротронные методы, позволяющие комбинировать анализ состава, внутренней структуры и физико-химических форм вещества. «Мы можем в точке определить все это, сделать послойный анализ и внутреннюю томографию. Это фантастические вещи, и ни один лабораторный метод такого не дает», — пояснил Степан Калмыков.
Одним из самых ярких примеров он назвал совместную работу Московского государственного университета и Курчатовского института по изучению плутония. «Это один из самых токсичных элементов, и он уже есть в окружающей среде. Любое геохимическое предсказание его поведения — степень окисления, растворимость, скорость миграции — зависит от того, какие фазы образует это соединение. Абсолютно уникальная вещь получилась: мы впервые определили новые фазы плутония», — рассказал академик.
Он пояснил, что эта работа имеет прямое отношение к безопасности атомной энергетики. «Как бы мы ни строили ядерную энергетику, у нас все равно будет часть отходов, которую нужно захоранивать. И нам нужно понимать, какие барьеры строить. Когда мы накладываем друг на друга данные рентгеновской флюоресценции и спектроскопии поглощения, мы фактически получаем зрение. Мы видим все про образец барьера, который контактировал с радиоактивными отходами, и можем надежно изолировать и подбирать материалы для решения абсолютно конкретных задач», — резюмировал Степан Калмыков.
Источник фото: Российская академия наук
