Медоносная пчела — один из самых изученных видов на планете, однако открытия год от года лишь множатся: от расшифровки поведения до молекулярной биологии. Тем не менее некоторые загадки остаются неразгаданными уже несколько десятилетий. Стремительное сокращение численности этих опылителей заставляет ученых все глубже погружаться в их физиологию, генетику и экологические связи. О ключевых направлениях исследований и самых неожиданных открытиях последних лет рассказал старший научный сотрудник Института биологии развития им. Н.К. Кольцова РАН Дмитрий Викторович Богуславский.

Хотя Apis mellifera тысячелетиями живет рядом с человеком, называть ее полностью одомашненным видом некорректно. С биологической точки зрения это скорее полуодомашненный вид: пчела способна полностью обеспечивать себя без участия пасечника — находить нектар, пыльцу, строить жилище и бороться с болезнями. Настоящее одомашнивание всегда сопровождается глубокими поведенческими и физиологическими сдвигами, чего у медоносной пчелы в полной мере не наблюдается.

«Пчелы могут жить без человека. И это показывают как раз те рои, которые слетают с пасек и поселяются в дуплах, в расщелинах скал. Если человек им не мешает, они вполне успешно развиваются. В отдельных дуплах семьи живут годами; зафиксированы случаи, когда одна семья живет до восьми лет», — пояснил Д.В. Богуславский.

Свободноживущие семьи не только выживают, но и демонстрируют поразительную устойчивость к факторам, которые на пасеках становятся смертельными. Прежде всего это касается клеща варроа — главного паразита современного пчеловодства. Клещ Varroa destructor перешел на медоносную пчелу с азиатской Apis cerana в середине XX в. Паразит питается гемолимфой и жировым телом (аналогом печени позвоночных), а также служит высокоэффективным переносчиком практически всех известных пчелиных вирусов. Некоторые из них размножаются непосредственно в клеще. Ущерб колоссален, однако последние исследования дали неожиданный результат: популяции, проходящие через горнило естественного отбора и живущие вне человеческих пасек, способны справляться с варроа без акарицидных обработок.

«Это, наверное, главное открытие последних лет: пчелы могут вполне успешно противостоять паразитарной нагрузке. Пасечные пчелы гибнут, а свободноживущие популяции без помощи человека приспосабливаются и эффективно борются с клещом», — рассказал Д.В. Богуславский. Группа исследователей под руководством ученого получила государственный грант на изучение механизмов этой устойчивости. На экспериментальной пасеке содержатся семьи, привезенные из разных регионов, которые никогда не обрабатывались акарицидами. Студенты в течение всего активного сезона проводят тотальный учет: вскрывают ячейки, извлекают куколок и подсчитывают количество клещей на особь. Собранный материал заспиртовывается для последующего генетического анализа локусов, связанных с устойчивостью.

 

Параллельно с вопросами здоровья ученые продолжают открывать когнитивные феномены, которые еще недавно считались прерогативой высших животных. Например, медоносная пчела при минимальном количестве нейронов демонстрирует понимание нуля и способность к транзитивному переносу: если А больше Б, а Б больше В, то А больше В. Важно, что эти операции выполняются на уровне одиночных особей, а не семьи в целом. Британский исследователь Ларс Читтка в своей книге «Разум пчелы» описал, как он, работая со шмелями (близкими родственниками пчел), обучил их даже подобию футбола. «Это самое удивительное, потому что у них крошечный мозг и минимальное количество нейронов. Шмель делает такие вещи, на которые не каждый человек способен», — с иронией отметил Д.В. Богуславский. Не менее впечатляющими выглядят адаптации пчелиной семьи как единого целого. В науке ее принято называть суперорганизмом: отдельные особи функционально подобны клеткам многоклеточного тела. Наиболее ярко это проявляется во время зимовки. На севере пчелы не впадают в спячку или анабиоз, а сохраняют активное состояние, ни разу не покидая улья. Они формируют пчелиный клуб — сложно структурированное образование с коркой, ядром и основной массой — и поддерживают внутри температуру около 20–24 °C даже при сильном морозе снаружи.

«Для поддержания такой температуры им требуется всего лишь максимум две столовые ложки меда в сутки. Если пересчитать на калорийность, человек потребляет это за какие-то минуты, а им хватает на сутки. Создается парниковый эффект: концентрация углекислого газа внутри клуба может доходить до 3–4%, а иногда и до 10%. Для человека уже 0,5% — заметная концентрация, а они выдерживают такие значения. Корка клуба не выпускает углекислый газ», — объяснил исследователь. По его словам, без парникового эффекта, создаваемого углекислотой и водяными парами, того же количества энергии хватило бы едва ли на час.

На суперкомпьютере, установленном в институте, команда Д.В. Богуславского обсчитывает геномы пчел, взятых из семей с экстремальными условиями обитания. Геном Apis mellifera включает около 300 млн пар нуклеотидов (в десять раз меньше человеческого), что позволяет быстрее получать и анализировать данные. Особое внимание уделяется явлению аутбредной депрессии — резкому ухудшению хозяйственно-полезных и биологических признаков при скрещивании генетически далеко отстоящих подвидов.

Дело в том, что в настоящий момент с юга в Россию массово завозят иранскую пчелу Apis mellifera meda, приспособленную к жаре и короткой зиме, когда вылеты возможны практически круглый год. Наши северные подвиды, напротив, адаптированы к длительной зимовке и сверхкороткому медосбору — иногда всего две недели цветения липы, за которые нужно собрать годовой запас меда. При скрещивании их генетические программы вступают в конфликт. «Когда они скрещиваются, получается хаос. Вот это и есть аутбредная депрессия. Мы пытаемся с помощью суперкомпьютера установить, что меняется в геноме пчел при таком скрещивании», — пояснил ученый.

Главный удар принимает на себя аборигенный подвид Apis mellifera mellifera — среднерусская (темная европейская) пчела. Фуры с южными пчелами идут через границу с марта по конец апреля. Постановления о карантинировании фактически не работают, а карантинные площадки пустуют. Пчелиные матки спариваются с десятками трутней на расстоянии нескольких километров от пасеки, и контролировать этот процесс невозможно. По словам ученого, поддержка заводчиков, размножающих местные подвиды в жестких конкурентных условиях, — стратегический вопрос сохранения самих пчел в России.

 

А сохранять их необходимо, поскольку в последние годы пчелы все чаще гибнут целыми семьями без каких-либо объективных причин. Феномен коллапса пчелиных семей (Colony Collapse Disorder, CCD), впервые описанный американцами 20 лет назад, до сих пор не имеет однозначного объяснения. Гипотезы указывают на клеща, пестициды, вирусы, стрессы от изменения среды, неполноценное питание и даже излучение сотовых телефонов, но гибнут и семьи, свободные от некоторых из этих факторов. Сценарий выглядит как внезапный запуск внутренней программы смерти: десятки тысяч насекомых осыпаются за считаные недели, иногда в улье остается лишь матка.

«Если семья уже вошла в коллапс, это не помогает. Считалось, что пчелы улетают и не возвращаются, теряют ориентацию. Но даже если их посадить в холодный подвал, они все равно осыпаются. Значит, дело не в потере навигации, а в чем-то внутри. Грубо говоря, срабатывает программа смерти. Причем бывает даже так: рядом стоит семья, иногда в одном двухсемейном улье, и одна осыпалась полностью, а вторая отлично себя чувствует, перезимовывает и приносит мед», — привел наблюдение исследователь.

У диких пчел, живущих в дуплах, единовременные коллапсы пока не зафиксированы. По мнению Д.В. Богуславского, хотя причина массовой гибели пчел все еще не установлена, она может крыться в любой мелочи, даже, например, в жилище пчел. Стандартный рамочный улей — по сути, доработанный ящик, созданный без учета биологии пчелы. Его тонкие стенки и форма неспособны обеспечить эффект термоса, характерный для дупла живого дерева. Эксперименты с датчиками показали, что реактивность температуры в дупле значительно ниже: на улице +30°, а внутри — около +20°, переход к внешним условиям идет медленно. Достаточно перехода на двухстенные ульи, чтобы медосбор вырос с 8 кг до стабильных 50 кг, а иногда и до 200 кг с семьи. Неслучайно многие современные пасечники возвращаются к колодам — спиленным стволам с живой древесиной, имитирующим естественное дупло, которые пчелы тщательно очищают и обрабатывают бактерицидным прополисом.

Понимание этих и многих других механизмов, связанных с медоносной пчелой, — единственный путь к предотвращению потерь, которые, по подсчетам, уже обходятся экономике в миллиарды рублей и угрожают качеству продуктов на нашем столе.

Фото: cc0collection / фотобанк 123RF (также на слайде и в тексте), azerbaijan_stockers / фотобанк Magnific