Удивительно, как много может сказать о жизни древних цивилизаций обычный каменный скребок, особенно когда речь идет о кочевых племенах, не оставивших после себя письменных источников. Археологи Северо-Восточного комплексного НИИ им. Н.А. Шило ДВО РАН решили объединить находки разных лет в единую «культуру галечных скребел». Этот подход может стать отправной точкой в изучении коренных народов cеверной части Дальнего Востока, когда оленеводство только зарождалось. Именно этот период и эта географическая общность исследованы в меньшей степени, и теперь ключ к их пониманию может дать то, что раньше относили к каменному веку.
К новой культуре через слом стереотипов
Появление новой археологической культуры связано с необходимостью классифицировать найденные предметы. Как и в биологии, где каждый организм занимает свое место в системе, каждая археологическая находка должна быть отнесена к определенным времени и культуре. Если же обнаруживается много однотипных предметов, не вписывающиеся в известные культурные рамки, возникает необходимость ввести в научный оборот новую культуру.
Именно так произошло с «культурой галечных скребел». В 2025 г. ведущий научный сотрудник лаборатории истории и экономики Северо-Восточного комплексного НИИ ДВО РАН Сергей Борисович Слободин и младший научный сотрудник той же лаборатории Алиса Юрьевна Зеленская опубликовали статью, в которой суммировали результаты многолетних исследований стоянок на территории Якутии, Колымы и Чукотки. На этих стоянках в разное время находили большое количество каменных скребков, которые относились к периоду на рубеже I и II тысячелетий. Это очень необычные находки для своего времени, поскольку считается, что к этому моменту человечество уже давно перешло к металлическим орудиям. О том, как удалось сформулировать новую гипотезу, С.Б. Слободин рассказал корреспонденту «Научной России».
«В начале 1980-х гг., когда я только приступал к работам на Колыме, найденные галечные скребки, как правило, относили к палеолиту. Тогда преобладала теория, согласно которой каменные орудия относятся к рубежу плейстоцена и голоцена, что по археологической периодизации соответствует переходу от эпохи палеолита к мезолиту. Традиционно считалось, что галечные культуры относятся к палеолиту. Подобные древние находки, обнаруженные в Азии и Африке, связывали с периодом становления человека как вида. Сработал стереотип: галечные орудия — значит, древние. Но когда мы перешли от сбора подъемных материалов к раскопкам стоянок, выяснилось, что эти скребки находятся в верхних слоях стратиграфических разрезов, а не в глубоких. Радиоуглеродные датировки показали, что возраст находок составлял от 800 до 1,2 тыс. лет, то есть они относятся к нашей эре. Сопоставив эти факты с уже опубликованными материалами по Чукотке, мы сформировали представление о культуре галечных скребел», — объяснил С.Б. Слободин.
Стоянки с галечными скребками раннего металла севера Дальнего Востока: 1 – оз. Чировое; 2 – Канчалан; 3 – Седьмой причал; 4 – Мыс Низкий; 5 – Осиновая коса; 6 – Красненские косы; 7 – Чикаева; 8 – Вакерная; 9 – Усть-Майнская левобережная; 10 – Усть-Бельская нижняя; 11 – Глубокое озеро; 12 – Орловка I; 13 – Бол. Эльгахчан VI ; 14 – Бокал; 15 – Геодезическая 11; 16 – Эликчан II, IV-VIII; Решающий; 17 – Буюнда VII; 18 – Сибердик; 19 – Конго; 20 – Запятая; 21– Агробаза III, IV; 22 – Солнечная; 23 – Усть-Сусуман
Преимущества камня в изучении истории
Как этот пережиток каменного века оказался в нашей эре? Одна из первых и наиболее очевидных причин: народы севера Дальнего Востока в начале новой эры были еще не на том уровне развития, чтобы заниматься выплавкой металла. Кочевой образ жизни, который вели большинство из них, очевидно, не позволял всерьез заниматься добычей и обработкой металла. В то же время на юге Дальнего Востока уже появляются полноценные государства, где эта сфера получает активное развитие. Например, исследователи отмечают высокий уровень развития металлургии в Бохае — государстве, основанном в 698 г. на территории юга Маньчжурии и Приморского края.
«В начале эры наш регион катастрофически запаздывал в развитии по сравнению с югом Дальнего Востока, где металлургия уже была освоена. У нас все еще были в ходу каменные орудия, представленные в основном скребками. Несмотря на это, очевидно, что в указанный период уже используются ударно-проникающие орудия для разделки туш, и единственное объяснение отсутствия подобных предметов – использование металла. Поскольку наличие производства в нашем регионе не фиксируется, металл, вероятно, поступал из южных и западных районов. При этом объемов этих поступлений явно не хватало для удовлетворения нужд местного населения, поэтому галечные скребки продолжали активно применяться», — подчеркнул С.Б. Слободин.
Из-за нехватки привозного металла кочевые народы использовали его специфическим образом. Во-первых, они отлично овладели методами холодной ковки и могли без нагревания на костре перековать одно изделие в другое в зависимости от хозяйственных нужд. Во-вторых, дефицитные металлические изделия использовались до тех пор, пока буквально не стирались в пыль. В то же самое время люди металлической эпохи уже не ценили каменные скребки и легко их выбрасывали, переходя с одного места на другое. Именно этим объясняется обилие галечных скребел на стоянках при небольшом количестве металлических находок. И именно это создало лакуну в изучении истории Дальнего Востока: ученым не хватает сведений о металлических изделиях северных дальневосточных народов региона. В ту эпоху именно эти предметы определяли способ производства и характер общественных отношений. И только камень может дать хоть какой-то ключ к пониманию этого периода. К тому же каменные изделия гораздо лучше сохраняются в земле, не подвергаясь почвенной коррозии, в отличие от металла.
Что особенно символично, каменные скребки, пришедшие из глубокой древности, сохраняются в культуре севера Дальнего Востока и по сей день. По свидетельству С.Б. Слободина, чукотские женщины до сих пор используют каменные скребла в хозяйстве, объясняя это тем, что ими можно аккуратно обрабатывать шкуры, не нанося повреждений.
«Даже в конце 1970-х гг. мы встречали на Чукотке небольшие стойбища оленеводов, состоящие из двух-трех яранг. Эти люди вели натуральный образ жизни и продолжали использовать для обработки шкур каменные скребки вместо железных, поскольку они не резали и не рвали шкуру. При перекочевке на месте стойбища, как я мог сам наблюдать, не остается ничего, кроме стружек от дров и отходов питания – костей, обрезков шкур. Все это быстро разлагается или растаскивается зверями. И только потерянный или специально оставленный там галечный скребок может указывать на находившееся там стойбище», — отметил ученый.
Работа двуручным скребком у коряков Охотского побережья
Вопрос о значении оленеводства
Для обработки дефицитного металла, очевидно, тоже использовались каменные орудия. Но именно большое количество однотипных галечных скребков, предназначенных для обработки шкур, привлекло внимание археологов. Почему их было так много? Ученые связывают это с увеличением объемов мехового производства. Этот период ознаменовал переход северных народов к разведению животных, поскольку охота явно не давала бы такого объема. Таким образом, можно предположить, что именно тогда начинается эпоха оленеводства — важнейший этап в изучении культуры северных народов Дальнего Востока. Его значимость заключается в том, что он знаменует собой большие перемены в общественных отношениях: разведение оленей создает собственность, которую можно отчуждать, и открывает дорогу к эксплуатации труда.
«Начало нашей эры — время развития оленеводства, включая массовый забой оленей и обработку шкур. Это пришло к нам из более южных районов, в частности, с Алтая. Накопление оленей и выделение определенных групп оленеводов в качестве лидеров привели к социально-экономическим изменениям. Возникает расслоение: зажиточные оленеводы начинают эксплуатировать менее состоятельных. Хотя исследование этого вопроса находится на начальном этапе и требует дополнительных материальных подтверждений, находки галечных скребков свидетельствуют, что важные изменения определенно происходили», — объясняет С.Б. Слободин.
Время начала массового оленеводства на севере Дальнего Востока — все еще открытый вопрос. Чтобы ответить на него точно, необходимы датирующие материалы, которых пока не хватает: для оленей не использовались сложные металлические упряжи, как, например, для лошадей. Так что и здесь культура галечных скребел должна стать ориентиром, от которого можно будет отталкиваться.
Но самым важным вопросом сейчас видится не столько время возникновения оленеводства, сколько его влияние: стало ли оно тем самым толчком для изменения общественных отношений? Ведь начало оленеводства еще не означало закрепления на земле и создания полноценного производящего хозяйства. Тем не менее у народов севера уже появляется излишек производства, которого во времена охоты быть не могло: это не только сами олени, но и шкуры, и изделия из них. Все это неизбежно становится товаром. И теперь одна из первоочередных задач для ученых — проследить движение этого товара. На данный момент вопрос сбыта — одно из многих белых пятен в истории этих краев.
Галечные скребки со стоянки Решающий на Колыме
«Не мы пасем оленей, а они пасут нас»
Северное оленеводство коренным образом отличается, например, от разведения овец. И народы севера жили совсем иначе, нежели европейские и азиатские кочевники, которые вели свои стада туда, где было комфортнее. В жестоких природных условиях севера единственный возможный способ выживания в то время — подстраиваться под жизненный цикл оленей. То есть не вести стада, а идти за ними. Именно поэтому кочевой образ жизни сохранялся и после того, как оленеводство стало преобладающим типом хозяйства. Это был совершенно иной взгляд на мир.
«Мне довелось не раз жить с оленеводами в их стойбищах и наблюдать их быт. Было и так, что они жили вместе со стадом в нашем таежном полевом лагере. Олени были на свободном выпасе, никто их не караулил. Сами оленеводы говорили: “Не мы пасем оленей, а они пасут нас”. Действительно, человек просто стал использовать естественный процесс миграции оленей в своих интересах. Перемещаясь вместе с оленями, он стал для них элементом ландшафта. Впоследствии процесс интеграции углублялся, появилось упряжное оленеводство в тундре и верховое в горно-таежной зоне Колымского нагорья. Вопрос о месте его зарождения крайне дискуссионный — предполагается, что это произошло в Саяно-Алтайском регионе не ранее I тыс. до н.э. и распространилось на всю Северную Азию», — рассказывает С.Б. Слободин.
Такой разный Дальний Восток
Как уже отмечалось, в начале новой эры начал стремительно развиваться юг Дальнего Востока. Соответственно, внимание историков долгое время было сосредоточено именно на южной части, где в середине I тысячелетия уже начали появляться первые государства. В то же время север представлялся если не варварской пустыней, то молчаливым наблюдателем, перенимавшим традиции более развитого юга.
При этом север тоже был неоднородным. Ученые выделяют несколько этносов, которые объединяются культурой галечных скребел: это, например, чукчи, тунгусские племена на Колыме и коряки на севере Охотского побережья. Но гораздо более важный факт, формирующий облик севера Дальнего Востока — разделение на континентальные оленеводческие культуры и прибрежные культуры, ориентированные на зверобойный промысел.
Именно прибрежные культуры исследованы в большей степени. Как отмечает С.Б. Слободин, это объясняется тем, что зверобойный промысел легко прослеживается в ходе исследований приморских памятников. В крупных поселениях, где обнаруживаются ракушечные кучи и костные остатки, ученые находят не только традиционные каменные орудия, но и – хотя и редко – изделия из металла. Существенный вклад в эти исследования внес еще в советское время известный археолог академик Алексей Павлович Окладников. Можно, например, отметить раскопки древних объектов Баранова мыса — стоянки к востоку от реки Колымы на берегу Восточно-Сибирского моря, одного из самых известных памятников эскимосской культуры. Здесь удалось обнаружить уникальные предметы быта и искусства из китового уса, что свидетельствует о культурном разнообразии эскимосского народа.
Богатство материальной и художественной культуры древних эскимосов опровергает мнение о культурной и интеллектуальной отсталости северных регионов Дальнего Востока.
«На севере, на побережье Чукотского полуострова, на острове Врангеля формировались оседлые зверобойные древнеэскимосские культуры. Да и в континентальных районах Чукотки развивались поселения предков чукчей с богатой культурой. Говорить об отставании в интеллектуальном развитии точно невозможно. А вот в экономическом плане действительно сохранялось присваивающее хозяйство, и это накладывало свой отпечаток. В тех условиях невозможно было создавать избыточный продукт в большом объеме, и поэтому местные народы продолжали вести тот же кочевой образ жизни», — подчеркнул С.Б. Слободин.
Таким образом, наименее исследованы на данный момент континентальные оленеводческие племена. Но именно эти люди сыграли важнейшую роль в освоении русского Севера, в том числе и арктических районов. Они адаптировались к тяжелейшим природным условиям, смогли закрепиться на этой земле, создать хозяйство и оставить памятники своей самобытной культуры.
Статья подготовлена при поддержке Министерства науки и высшего образования РФ
Источники:
Слободин С.Б., Зеленская А.Ю. Культура галечных скребел cеверо-востока России и проблема возникновения северного оленеводства
Крадин Н.Н. Средневековая археология Дальнего Востока России
Окладников А.П., Береговая Н.А. Древние поселения Бараньего мыса
Деревянко А.П., Медведев В.Е. Академик А. П. Окладников — основатель сибирской археологической школы
РАН. Археологи объединили древние стоянки северо-востока России в «культуру галечных скребел»
Фото предоставлены С.Б. Слободиным, а также: American Museum of Natural History, Division of Anthropology, Фонд Jochelson’s JNPE photographic archive.
