Специальный корреспондент агентства Интерфакс Вячеслав Терехов подготовил по итогам Общего собрания РАН 14-15 декабря интересное интервью с президентом Российской академии образования Ольгой Васильевой на тему влияния пандемии на образовательный процесс.

Размещаем актуальный материал на нашем портале.

Москва. 14 декабря. INTERFAX.RU - В Москве открылось Общее собрание Российской академии наук. Сообщает наш специальный корреспондент Вячеслав Терехов.

Корр.: Все сорок докладов, которые в течении двух дней предстоит заслушать, посвящены главной теме последних лет – пандемии. В основном они связаны непосредственно с изучением вируса, его мутаций, способов лечения. Но есть доклады, которые посвящены косвенному, но очень важному фактору - влиянию пандемии на образовательный процесс, на психическое и социально-экономическое состояние общества в условиях многонационального государства.

Сегодня доклад был посвящен влиянию пандемии на систему образования в стране, на изменение методов обучения и на физическое и психологическое состояние учащихся и самих учителей. С ним выступила президент Российской академии образования Ольга Васильева.

Она поставила вопрос: готова ли вообще система образования совершать массовые переходы на дистанционные формы образования? Что придется изменить в системе подготовки школьных учителей и вузовских работников? И самое главное – какие последствия этого перехода будут иметь как учащиеся, так и вся популяция в целом?

По каким учебникам проходит обучение?

Васильева: Один из важнейших вопросов, который встал перед нами, перед Российской академией образования, - это экспертиза тех электронных ресурсов, которыми пользуются наши дети, студенты сегодня. Возникает вопрос: как и кто проверяет их содержание сегодня?

С учебниками мы худо-бедно разобрались, потому что сегодня любая незначительная ошибка, неточность вызывает резкое противодействие в обществе, и это показывает, что экспертиза учебников в бумажном традиционном виде проводится достаточно качественно.

Но опасность сложившейся ситуации в том, что на сегодняшний день экспертиза не работает в электронной форме обучения. Здесь мы можем полагаться только на добросовестность администратора сетевых площадок, наличие времени у педагогов, которые могут проверить этот контент, и мы отчетливо понимаем, что с этим мы столкнулись так же, как и весь мир.

Что происходит сегодня? В современном мире избыточной информации роль экспертизы выходит на первый план. Экспертное значение, экспертная оценка очень долгие десятилетия было синоним научного.

Что произошло сейчас? В последнее десятилетие понятие "эксперт" стало чем-то другим. Сегодня среди вузовского сообщества гуляет такой термин – экспертократия, а саму эпоху обозначают как экспертократическую. Дело в том, что теперь эксперты не только готовят решения, но легитимируют их в публичном пространстве, выступая на телевидении, в СМИ. Вместе с этим изменилась и функция экспертная. Вместо профессиональной научной экспертизы начали выдвигаться так называемые профессиональные компетенции.

Более того, существует такая тенденция, как стремление экспертов заменить собой ученого-исследователя. Это особенно стало очевидно в ковидные два года, когда разве что только ленивый не представлял себя экспертом по контенту цифрового обучения...

Еще раз повторяю: если экспертиза бумажных учебников у нас работает и работает четко, то экспертизы цифрового контента не существует.

Современное оборудование есть, но на нем не работают

Корр.: Глава Академии образования затем остановилась на исследованиях ученых академии, посвященных трудностям, которые испытали школьники при переходе на дистанционное обучение.

Васильева: География исследования была обширной - ученые анализировали ответы учеников в 72 регионах страны. 70% участвующих в опросе указали на очень важную вещь, а именно наличие дисбаланса между необходимыми условиями, которые, по их мнению, должны быть созданы в школах, и реальной школьной ситуацией. И таких школ – 70%.

И работать как в школе, так вне школы, не имеющей оборудования, в два пандемийных года смогли лишь 24% наших учителей. При том, что наличие такого оборудования на сегодняшний день превышает 60%. То есть явный дисбаланс: работает 24% имеющегося оборудования, в то время как это оборудование имеют 60% российских школ!

Дана была картинка типичной жизни семьи в пандемию. И как показала реальная ситуация, 97% семей, родителей были втянуты в образовательный процесс, и только 14% семей сумели создать благоприятную психологическую атмосферу для дистанционного обучения. И безусловно, это, как и ряд многих других факторов, оказало влияние на здоровье наших детей.

Пандемия снизила когнитивное развитие детей, но увеличила нагрузку

Кроме того, во время кризисной ситуации исследователи РАО отмечали еще очень важный аспект, о котором следует говорить: снизился темп психического развития детей. В исследовании участвовали 600 детей, причем с перерывом в один год. Мы проводили исследования до начала пандемии и через год после ее начала. За этот год был оценен прогресс каждого ребенка по ряду показателей, а именно: эмоциональному, когнитивному развитию. И сопоставили аналогичные результаты с теми, что было до пандемии. Вывод неутешительный. В пандемический год прогресс детей оказался значительно меньше, чем за аналогичный период до наступления кризиса, и снизился темп эмоционального, регуляторного и самое главное – когнитивного развития.

Полученные результаты позволяют сегодня определить, каким аспектам при домашнем обучении требуется уделить особое внимание.

Корр.: Васильева отметила далее, что в эпоху цифровых технологий – это было до пандемии – существенно повышается нагрузка на весь организм, особенно на зрение. В качестве мер профилактики она привела рекомендации ученых по дозированию времени при работе с электронными средствами обучения.

На персональном компьютере и ноутбуке детям 1-2 класса можно заниматься в день 20 минут, детям 3-4 класса – 25, 5-9 класса -30 минут и 10-11 класс – 35 минут. Но при этом она отметила, что эти данные были рекомендованы до пандемии. Понятно, что в случае дистанта это время резко возросло.

Академик привела при этом такие данные - от 30 до 50 процентов школьников приобретают близорукость ко времени окончания школы и навсегда остаются в очках.

Педиатров катастрофически не хватает

Васильева: Мы столкнулся с еще одной очень важной проблемой. Дело в том, что в одной из уставных задач Российской академии образования есть наука о гигиене школьников. Оказалось, число медицинских работников в школе снижается уже много лет. На сегодняшний день в школах работает 17.250 человек медицинских работников и всего-навсего 26.056 медицинских кабинетов. Это при том, что в стране 40 тысяч школ и 17 млн школьников. 40 лет назад медкабинеты были практически в каждой школе. В них делали не только прививки, но и оказывали другую помощь, в том числе даже и стоматологическую.

По планам программы "Десятилетие детства", принятой в 21-м году, мы вновь должны разработать стандарт школьных медицинских кабинетов и школьных аптечек. Главный вопрос сейчас – кто в этих кабинетах будет работать. Еще раз повторяю цифру: в России 100 тысяч садов и школ вместе взятых, в то время как педиатров ровно в два раза меньше.

Какой выход? Выход в бакалавриате школьной медицины. Уже подготовлен профессиональный стандарт – это средний медицинский работник с высшим медицинским образованием, программа обучения которого включает в себя знания по гигиене детей и подростков.

На сегодня первые выпуски уже осуществлены, но смогут ли эти коллеги занять эти места? Еще раз повторяю: 100 тысяч учебных заведений – садов и школ и 50 тысяч педиатров. По данным ученых РАО, в средней школе, в которой обучается 700-800 учеников, в день обращаются в медицинский кабинет 25-30 раз. Это может быть начало простудных заболеваний, аллергические реакции, это могут быть незначительные травмы и многое другое. Поэтому сейчас очень важно для нас понять, какой специалист по школьной медицине какого уровня нужен школе.

Более половины детей при дистанте страдают от нехватки дискуссии

Но есть еще один очень большой и очень важный аспект. Кроме физического здоровья каждого школьника и каждого родителя, учителя, выявились большие проблемы психологического порядка. А в условиях пандемии психологические последствия во многом больше, чем медицинские.

Для того, чтобы оценить влияние этих проблем на детей, сотрудники Российской академии образования провели следующие исследования по выявлению субъективных трудностей при переходе наших детей на дистант. В эксперименте участвовало 5 тысяч обучающихся в возрасте от 13 до 18 лет. Мы взяли 52% городских школ и 48% сельских. Исследования проводились в период распространения коронавирусной инфекции и ограничений, которые были связаны с пандемией. Важно было понять, как дети относятся к тому, что обрушилось на мир.

Результаты исследования показали следующее. 62% учащихся реально понимали опасность инфекции. 37% очень боялись коронавируса. И только небольшая группа в начале исследований, и в начале пандемии – это 18% детей, искренне считала, что коронавирусная инфекция – это миф. Большая группа детей, 43%, отметила, что размышления о коронавирусе вызывают у них чувство очень большой тревоги. 19% детей сочли, что вспышка пандемии негативно повлияла на их психологическое здоровье.

Несмотря на существенные ограничения, с которыми столкнулись наши дети в этот период, большинство учащихся, а таких было 68%, как ни странно, поддержали все меры ограничений, которые были введены в стране в связи с пандемией.

Только 2% учителей выступают за перевод обучения в онлайн

Дополнительным стрессовым фактором для всех субъектов образовательного процесса был переход на дистант. Поэтому второй блок исследований был посвящен как раз именно этому – субъективное отношение, эмоциональное переживание, трудности именно при дистанте. Что мы выявили? 48% школьников стали больше уставать. 51% страдают от нехватки дискуссий с одноклассниками и учителями. 35% считают, что сложно изучить материал самостоятельно. 26% отмечают, что сложно удерживать внимание при такой форме обучения.

Результаты выявили также, что 20% детей при удаленном образовании испытывают очень высокий уровень депрессии, и у 14% - состояние тревоги.

Естественно, мы исследовали наших уважаемых учителей. 79% из учителей испытывают некомфортность дистанционного обучения. В то же время практически все учителя - 90% - отметили, что руководство школы обеспечило возможность перехода на дистант, информировало сотрудников о том, как это делать. 76% педагогов отметили, что стали больше уставать в дистанционном режиме обучения по сравнению с традиционным образованием. В целом отношение взрослых к онлайн-образованию оказалось достаточно сдержанным: 64% педагогов посчитало, что онлайн-образование никогда не заменит традиционное образование и никогда не принесет пользы. 33% отметили, что онлайн в будущем можно интегрировать в традиционное образование. И только 2% учителей согласились с тем, что нужно перевести традиционное образование в онлайн-формат. 81% учителей назвали дистанционное обучение некомфортным и неудобным для учеников.

Ровно такие же данные, мы их сравнили, были получены в Италии и в Испании.

Нельзя допустить поколенческую катастрофу!

Корр.: Все это, по мнению докладчика, заставило педагогов пересмотреть свои концепции преподавания, стратегию взаимодействия с учащимися. Но самое интересное - пандемия послужила толчком для дальнейшего развития педагогической науки.

Васильева: На сегодняшний день мы считаем, и не только мы, что система образования в целом справилась, выстояла, сумела подстроиться под существующие изменения, хотя адаптация и проходила с большими трудностями.

Для того, чтобы избежать сбоя системы, необходимо обобщить данные ученых из разных областей, которые изучали ситуацию с ковидом. Необходимо думать при этом о повышении качества сбора данных и средств мониторинга в сфере образования. И здесь опять возвращаемся к понятию "научная экспертиза".

Второе. Необходимо уже сейчас разработать теоретико-методологическое обоснование становления и развития дидактики цифровой трансформации. У нас на сегодняшний день ее нет.

Особенно стоит внимательно подойти к возможности адаптации единого государственного экзамена под всевозможные ситуации, в том числе пандемические. Мы должны прописать четкий алгоритм действий по стране и возможным сбоям в образовательном процессе, потому что результативность, оценка результата должна быть обязательна.

Четвертое. Создать алгоритм действий по внедрению в учебный процесс альтернативных методов обучения.

Пятое. Необходимо продумать систему индивидуальной поддержки учеников, а также более четких механизмов контроля, которые тоже на сегодняшний день не являются четкими и отсутствуют.

Шестое. Важно думать о повышении уровня согласованности и гибкости в отношении различных типов и ступеней обучения и подготовки.

И, наконец, последнее. Нам необходимо устранить барьер для доступа к электронным ресурсам, при этом создать все условия для экспертизы содержания онлайн учебников и всего контента.

Главная задача всего образовательного сообщества сегодня сделать так, чтобы будущий кризис в образовании, если вдруг он случится, не превратился в поколенческую катастрофу.