Как человеческое тело становится частью языка, а точнее, как оно само начинает «говорить» в поэтическом тексте? В лингвистике за «телесность» языка отвечает дейксис — указание на происходящее здесь и сейчас. Доктор филологических наук, ведущий научный сотрудник Института языкознания РАН Владимир Валентинович Фещенко рассказал корреспонденту «Научной России» об этом понятии и об особой функции, которую дейксис выполняет в экспериментальной поэзии для создания эффекта телесности.
Владимир Валентинович Фещенко, доктор филологических наук, удостоен медали РАН для молодых ученых в области литературы и языка. Статья ученого «Телесный дейксис в экспериментальной поэзии» тематически соприкасается с его проектами, поддержанными научными фондами, в частности РГНФ, 14-04-00114, «Текст художника как объект лингвоэстетического исследования» (2014-2016).
Мы привыкли к определению языка как системы знаков, описывающих мир; ярлыков, которые человек навешивает на предметы и действия. И хотя в этом толковании нет ничего ошибочного, из-за него мы можем забыть еще об одной важной способности языка: он может указывать на самого говорящего здесь и сейчас. Это и есть дейксис — язык в его указании на актуальный коммуникативный момент. То есть это все те языковые средства, которые мы используем для локализации себя как говорящего во времени, в пространстве и в межперсональных отношениях.
В.В. Фещенко
«Дeйксис — это то, с чем мы имеем дело практически постоянно, когда общаемся, практически в каждую секунду нашей коммуникации друг с другом. Дейксис определяется в современной лингвистике как использование языковых выражений и других знаков, которые могут быть проинтерпретированы лишь при обращении к физическим и, можно даже сказать, телесным координатам коммуникативного акта, то есть по отношению к его участникам, его месту и времени», — объяснил В.В. Фещенко.
Когда мы говорим «я», «ты», «здесь», «сейчас», «этот», мы используем дейктические слова. Их значение невозможно понять без привязки к конкретной ситуации общения. Но дейксис не ограничивается словами. Человек указывает на свое присутствие в мире не только голосом, но и телом: взглядом, кивком, улыбкой. Движения тела превращаются в язык, когда в них проявляется жест. Лингвисты определяют это как переход от телесного опыта к языковому через действие.
«В разных видах традиционной обрядовой поэзии мы часто встречаем указание на телесность. И, кстати говоря, голос — это тоже дейктический механизм особого рода. Есть телесный дейксис, и есть голосовой: они часто синхронизированы, особенно в поэзии. В XX в. возникает целое направление голосовой поэзии (саунд-поэзии), которая часто исполняется именно с помощью всего тела. На этом основывается искусство поэтического перформанса. Автор поэтического текста говорит от себя и обращается к кому-то, и в том числе это часто происходит через телесные образы, через телесные метафоры. И вот тогда можно говорить о повышенной дейктичности в поэзии определенного рода», — отметил ученый.
Но что именно подразумевается под перформансом, когда речь идет о литературе? Перформативность в литературе — это событийность текста. Она может проявляться внешне (в исполнении на сцене) и внутренне (когда персонажи совершают действия при помощи слов). Любой художественный текст можно рассматривать как перформативный в каком-то из его аспектов.
«Например, стихи концептуалиста Льва Рубинштейна строятся на таких речемыслительных действиях персонажей и самого автора. Любой художественный текст, “обыкновенный” или “не очень”, можно рассматривать как перформативный. То есть перформативность — не столько его природа, сколько его аспект в ряду других аспектов — репрезентативного (миметического), тематического и других. Но есть в современной литературе и тексты, которые в большей мере перформативны уже при их создании. Например, это тексты акционистской поэзии, песенного перформанса или драматургических экспериментов», — подчеркнул В.В. Фещенко.
В современной поэтической практике телесность проявляется по-разному. Группа «ТЕХНО-ПОЭЗИЯ», существовавшая под руководством поэта Романа Осьминкина, исполняла поэтические тексты танцевально, с музыкальным сопровождением, создавая таким образом «отелесненное» поэтическое представление. Интересен случай немецкой русскоязычной поэтессы Инны Краснопер. «Она исполняет тексты в движении, когда выступает в зале. Это не просто движение декламатора, когда жесты передают какие-то образы или сопровождают слова в тексте; ее движение — хореографическое, оно развивается как бы параллельно вербальному, и в результате образуется взаимоналожение измерений», — рассказывает исследователь. Панк-поэзия также задействует телесный потенциал, включая другие формы вербальной и невербальной телесности: татуировки, прически, внешний облик.
Все указанное выше относится к перформативности внешней, исполнительской. Однако дейктичным стихотворение может быть и «само по себе», в отрыве от его реального прочтения для публики. Особенно ярко это проявляется в экспериментальной поэзии. В своей статье «Телесный дейксис в экспериментальной поэзии: опыт Э.Э. Каммингса» В.В. Фещенко анализирует стихотворение «Кузнечик» американского авангардного поэта Э.Э. Каммингса:
т-ч-о-ч-к-е-р-р-е-с-ткто-тос)мо(три-к)анаверхутамсклаЧЧЕСОТКТЕРРдываясьв(о-что-то-Кто-то):cкО!к:С т(ремГлАв . сТрЕеЧкЧкОк)встр(куз)иду(не)ля(чика)цию,стрекочет;
Как отмечает ученый, вместо того чтобы писать стихотворение о кузнечике, Э.Э. Каммингс графически изображает кузнечика на листе, буквально «рисует» его, передавая движение кузнечика, особым образом комбинируя звуки в стихе. «Стихотворение и становится таким стридулирующим кузнечиком в движении речи, в ее сочлененности и расчлененности, в резкости скачков, в переразложении слова по аналогии с телом насекомого. Эффект этого стиха — не в его имитативности (иконическом подражании кузнечику), характерной для фигуративной живописи, в которой линии и цвета уподобляются изображаемому объекту, — а в его иносемиотической перформативности (то есть в том, что в текст как будто бы заложен перформанс, выступление, хотя письменной речи это несвойственно. — Примеч. ред.), при которой сама расстановка типографских языковых знаков (пробелов, слогов, пауз, выделений, регистров) создает эквивалент предмета стихотворения», — пишет В.В. Фещенко.
В авангардной поэзии телесность может соседствовать с математической формульностью. Некоторые поэты используют математические знаки в качестве знаков препинания — например, плюс или символ бесконечности. Современная поэзия XXI в. уже задействует как часть поэтической графики языки программирования. Телесный дейксис в поэзии ярко демонстрирует то, что язык не существует в отрыве от живого человека. Слово всегда произносится кем-то, обращено к кому-то, рождается здесь и сейчас. И когда поэт ломает привычную графику стиха, вводит паузы, разрывы, необычную пунктуацию или вовсе выходит на сцену с танцем, он возвращает языку его изначальное телесное, жестовое значение.
Статья подготовлена при поддержке Министерства науки и высшего образования РФ
Изображение на главной и на странице сгенерировано на платформе Magnific. Источник оригинального изображения: wirestock / Magnific
