Материалы портала «Научная Россия»

0 комментариев 1385

Академик М.П. Егоров: «Мы создали систему непрерывного химического образования»

Академик М.П. Егоров: «Мы создали систему непрерывного химического образования»
Химия – это не только наука, но и искусство. Почему так важна преемственность, какая связь между бальзамом Шостаковского и Институтом органической химии, что такое короткоживущие  интермедиаты и почему без химии невозможна жизнь

Химия – это не только наука, но и искусство, и ремесло. Почему так важна преемственность, что делают школьники в академическом институте, какая связь между бальзамом Шостаковского и Институтом органической химии, что такое короткоживущие  интермедиаты и почему без химии невозможна жизнь, – наш разговор с академиком РАН Михаилом Петровичем Егоровым, директором ИОХ РАН им. Н.Д. Зелинского, академиком-секретарем отделения химии и наук о материалах.

 

– Михаил Петрович, ваш рабочий кабинет выглядит как музей. Видно, что в нем витает история.

– Это правда. На фотографиях, расположенных вдоль стен, вы видите великих русских советских ученых-химиков, которые работали в этом институте. Наш институт – один из старейших в области химии, был организован в 1934 году. В основу института были заложены четыре школы выдающихся отечественных химиков – две московские (академика Зелинского и академика Чичибабина) и две петербургские (академика Ипатьева и академика Фаворского). Фаворский был у нас первым директором. В 1939 году его сменил другой выдающийся ученый, Александр Николаевич Несмеянов, который был директором института с 1939 по 1954 год. В 1954 году он создал свой институт –элементоорганических соединений, сегодня это наши соседи. Александр Николаевич, будучи директором нашего института, стал деканом химического факультета и ректором Московского государственного университета. Он строил одновременно это здание и здание МГУ на Воробьевых горах. У нас был даже один общий главный инженер. А потом он стал президентом Академии наук СССР. В годы его президентства Академия пережила расцвет.

– Тем не менее, институт носит имя академика Зелинского. Почему?

– Николай Дмитриевич Зелинский – это отец-основатель всей нашей науки, а Несмеянов – ученик Зелинского. Для нас очень важна преемственность. В последние годы как-то стало теряться такое понятие, как «научная школа». Все говорят, что в науке должны быть молодые. Это хорошо, это правильно, молодежь должна активно идти в науку, но химия – это не только наука, это искусство и ремесло, которое передается от учителя к ученику. В следующем году, в феврале месяце, мы будем отмечать 160 лет Николаю Дмитриевичу Зелинскому. Надеемся, что его сын к нам придет. Андрей Николаевич жив-здоров, он приходит на каждый наш юбилей. И это тоже преемственность.

Расскажите, пожалуйста, какие традиции со времен Зелинского и Несмеянова в институте сохраняются?

– Вы знаете, чем хорош наш институт? У нас очень доброжелательная атмосфера. Вот я уже восемнадцатый год директор, но я не помню ни одного скандала. У нас все решается спокойно и конструктивно.

Это традиция?

– Да, это традиция. У нас по-прежнему много талантливых людей. Причем речь идет не только о химии. Скажем, бард Сергей Никитин 12 лет проработал в нашем институте. У нас масса интересных поэтов, музыкантов. Был один аспирант, который блестяще защитил кандидатскую, а после этого уехал в Германию настраивать органы.

Потрясающе. Давайте перейдем к инновациям, к чему-то принципиально новому, что вы привнесли в жизнь института.

– Я считаю, что институт – это центр мирового уровня. Один из примеров – как только случилась Камчатка, сразу обратились в наш институт. Мы были первыми, кто анализировал образцы воды и биоты после произошедшей катастрофы.

Пришли к какому-то однозначному заключению, что это было?

– Да, мы пришли к бесспорному заключению, что это естественное природное явление – так называемый «красный прилив», когда начинают в большом количестве размножаются водоросли, они выделяют токсины, а когда они отмирают, начинают поглощать кислород. Вода, обедненная кислородом, способствует вымиранию донных рыб и моллюсков.

То есть человек не виноват?

– Думаю, что не виноват, хотя Камчаткой надо заниматься, нельзя бросать её на произвол судьбы. Это совершенно очевидно, потому что там есть определенные области повышенного риска. И мы договорились, что будем делать систематическим образом.

– Михаил Петрович, как вы считаете, правильно ли сегодня преподают химию в школах?

– Это больной вопрос.  Мы на сегодня забыли, что такое химия. Она вылетела из всех приоритетов, а вместе с тем мы с вами представляем собой единую фабрику, где ежесекундно проходят миллиарды химических реакций. Все, что на нас надето, что нас окружает – это химия. Уберем слово «химия» – и ничего не будет.

Нас с вами не будет.

– Именно так. Но при этом почему-то о ней забывают. Вы знаете, какова у нас доля химии в промышленности? Один процент. А в развитых странах от 9 до 12%. Поэтому проблема не только в школе, хотя вы правы, что формирование приоритетов начинается именно там.

– Давайте остановимся на каких-то приоритетных направлениях работы института.

– У нас три основных направления. Первое направление – это собственно органическая химия. Мы разрабатываем принципиально новые методы так называемой «зеленой» химии, то есть химия, которая не наносит вреда окружающей среде. В этой связи мы изучаем реакции, например, в среде двуокиси углерода. Это, по существу, реакции в огнетушителе, где нет никаких органических растворителей. Это так называемые реакции в сверхкритических флюидах, происходящие с помощью органокатализа. Со школьной скамьи мы знаем, что большинство химических реакций требуют катализатора. Как правило, это соединения переходных металлов (платина, палладий). Это токсичные элементы, а органокатализ – это катализ малыми органическими молекулами, который дает возможность достигнуть практически то же самое, что и с помощью тяжелых металлов, но, в отличие от них, это нетоксично.

Второе направление – это катализ. Без катализа сейчас никуда не денешься. Это и нефтепереработка, и переработка природного газа, в том числе, сопутствующего добычи нефти в полезные продукты, и энергетика. Сейчас мы работаем над проблемой, связанной с получением принципиально новых батареек – не литий-ионных, а на основе кремния и германия.

Ну и, наконец, направление, связанное с синтезом лекарств и вакцин. Совсем недавно наши сотрудники разработали вакцину против золотистого стафилококка. Это первая российская вакцина такого рода. А разработанный в этих стенах бальзам Шостаковского – препарат, обладающий антимикробными, противовоспалительными и регенеративными свойствами – до сих пор продается в аптеках. Михаил Федорович Шостаковский тоже был нашим сотрудником, в моём кабинете висит его портрет. Если я начну перечислять все лекарства, которые мы сделали, потребуется слишком много времени.

– Михаил Петрович, давайте остановимся на тех фундаментальных исследованиях, которыми занимаетесь лично вы.

– Я занимаюсь изучением короткоживущих частиц – интермедиатов. Что это такое? У всех нас есть телефоны, другие гаджеты. Без них наша жизнь уже немыслима. Это все полупроводниковые материалы. Для того чтобы их получать, надо иметь некие предшественники, и эти предшественники должны разлагаться таким образом, чтобы получать либо, например, монокристаллический кремний, либо поликристаллический, либо аморфный. Мы изучаем механизмы разложения органических соединений, с тем чтобы регулировать процесс нанесения пленок германия, кремния или того и другого вместе. С одной стороны, это абсолютно фундаментальные вещи, с другой стороны, они имеют вполне конкретные приложения. Те константы, которые мы получаем, безусловно, могут быть использованы при расчете промышленных процессов.

– Какие планы у вашего института?

С одной стороны, мы самодостаточные, у нас все есть. У нас, наверное, один из лучших в стране приборных парков. В этом году мы приобрели первый в России прибор ионно-циклотронного резонанса, очень дорогой и очень полезный. Он себя проявил наилучшим образом, когда случилось несчастье на Камчатке. У нас есть Центр коллективного пользования, и любой человек может воспользоваться любыми имеющимися в нем приборами. Мы работаем с 60-70 организациями – не только российскими, но и зарубежными. Более того, мы, наверное, единственный институт, где очень дорогие приборы доступны студентам.

Чего же вам не хватает?

– Не хватает стабильности и покоя. Если бы постоянно не менялись правила игры, работать было бы намного легче. Тогда я мог бы сказать, что нам всего хватает. Наверное, наша главная задача – поддерживать свой статус центра мирового уровня. Не опускать планку. Обычно каждый год мы проводим порядка шести конференций, причем многие из них международные. К нам приезжают практически все Нобелевские лауреаты по химии. У нас есть журналы. Институт является соучредителем восьми лучших химических журналов, причем два из них топовые. Поэтому у нас молодежь, не выходя из здания, может прийти в редакцию любого журнала и представить свою статью.

– Михаил Петрович, у вас невероятно много молодежи, причем, как мне показалось, есть ребята совсем юные, чуть ли не школьники.

– Молодежь делает наш институт живым, развивающимся организмом. Мы постоянно подпитываемся молодежью. Тридцать лет назад в институте была создана так называемая система непрерывного химического образования. ИОХ стал инициатором создания Московского химического лицея. Это школа, где три последних класса отданы углубленному изучению химии, а также физики и математики. У них есть свой театр, они часто и с удовольствием выступают.

Одновременно в этом же году был создан высший химический колледж. «Порт приписки» этого колледжа – Российский химико-технологический университет имени Д.И. Менделеева. Это элита, победители олимпиад.

Лет десять назад мы сделали такую же группу на химфаке, а в прошлом году организовали химический факультет при Высшей школе экономики. Система непрерывного образования состоит в том, что, начиная со школы, ребята идут в лаборатории, а студенты с первого курса обязаны быть приписаны к той или иной лаборатории, вести научную работу. Когда студенты защищают диплом, как правило, у них минимум три публикации. Рекорд – 22 публикации.

– Теперь понятно, почему у вас так много молодежи.

В прошлом году через наш институт прошло 700 человек – школьники, студенты, аспиранты. Мы не останавливаемся на достигнутом и продолжаем привлекать талантливую, творческую молодежь. Ведь, как я уже сказал, химия – это не только наука.

Михаил Петрович Егоров, академик РАН, директор ИОХ РАН им. Н.Д. Зелинского

 

академик ран михаил петрович егоров директор иох ран им нд зелинского красный прилив органокатализ химия

Назад

Иллюстрации

Все фото

Социальные сети

Комментарии

Авторизуйтесь, чтобы оставить комментарий

Информация предоставлена Информационным агентством "Научная Россия". Свидетельство о регистрации СМИ: ИА № ФС77-62580, выдано Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций 31 июля 2015 года.