Глобализация экономики уступает место фрагментарности. Сценарии влияния на Россию

Глобализация уступает место фрагментарности. Экономический процесс, основанный на свободных международных операциях, переплетении национальных хозяйств и взаимозависимых финансовых системах, достигший пика развития в начале XXI в., резко затормозил, а некоторые цепочки прошлых контактов оказываются раздробленными.

Ученые пытаются спрогнозировать, как эта трансформация повлияет на российскую экономику. Сценариев несколько, но окончательно определить, как развитие фрагментарности в мировой экономике скажется на России, пока невозможно ― слишком много участников и факторов задействовано в процессе.

О процессах глобализации и фрагментации мировой экономики, их взаимосвязи с геополитикой и сценариях развития отечественной экономики в нынешних условиях корреспонденту «Научной России» рассказал директор Института экономики РАН член-корреспондент РАН Михаил Юрьевич Головнин.  

Глобализация vs фрагментация

Польский экономист Гжегож Колодко в свое время выделил три признака глобализации. В первую очередь это либерализация ― снятие ограничений на международные операции: движение товаров, услуг и факторов производства. Второе ― интеграция: на основе снижающихся международных барьеров формируется переплетение национальных хозяйств и строится качественно новая, единая экономическая система. Это фактически и есть та цель, к которой стремится процесс глобализации. Третий атрибут глобализации ― взаимозависимость национальных экономик. С одной стороны, это потенциал для более эффективного обмена технологиями и ресурсами, повышения качества товаров и сдерживания роста цен. С другой ― риски «заражения кризисом»: так экономисты, позаимствовав термин из медицины, описывают процесс, при котором финансовый кризис легко распространяется среди тесно переплетенных между собой экономик. Именно это произошло в мировом масштабе в 2007–2009 гг.

Для фрагментации экономики как процесса, противоположного глобализации, в первую очередь характерно появление новых барьеров на пути товаров, услуг и факторов производства. Именно экономические препятствия ― основная тенденция развития мировой экономики, которая проявляется сегодня, отмечает М.Ю. Головнин. 

«С одной стороны, фрагментация подразумевает разрыв хозяйственных связей. Но за счет разрывов с одними субъектами или их группами может происходить усиление взаимосвязей с другими. Обычно фрагментация не отрицает полностью интеграцию национальных экономик, но от глобального взаимодействия движется к региональной или трансрегиональной модели. Другое дело, если фрагментация переходит в крайнюю форму экономического изоляционизма. Для такой ситуации характерно полное исключение интеграции, а национальные экономики стараются максимально дистанцироваться друг от друга. Это один из возможных, хотя и не самых вероятных сценариев развития мировой экономики в нынешних условиях», ― объясняет М.Ю. Головнин.

Политика определяет экономику?

Нынешний процесс геополитической фрагментации формирует блоки, чье взаимодействие и противостояние во многом определяют путь мировой политики и экономики. К политическим же причинам, которые привели к переменам, М.Ю. Головнин относит и несовершенство механизмов экономического регулирования, возникших в процессе глобализации. Такие организации, как Международный валютный фонд и Всемирный банк, созданные в результате Бреттон-Вудской конференции 1944 г., и Всемирная торговая организация, появившаяся в 1995 г. и контролируемая небольшим кругом развитых стран, не смогли решить проблемы, возникающие в ходе глобализации, особенно с учетом интересов широкого круга государств.

«Конечно, политические причины фрагментации экономики играют значительную роль, — подчеркивает М.Ю. Головнин. — Но есть и экономические основания: в первую очередь это негативные последствия глобализации, а именно усиление экономической нестабильности, которая наиболее ярко проявилась во время мирового кризиса 2007–2009 гг. В итоге трудности были преодолены, но многие фундаментальные проблемы остались, кроме того, возникло четкое осознание, что глобализация сопряжена с существенными экономическими рисками.

Второе экономическое обоснование происходящего ― это конкуренция США и Китая за лидерство в мировой экономике, которая проявляется прежде всего в научно-технологической сфере. Эти экономики примерно сопоставимы по величине и существенно опережают другие страны. При этом, несмотря на противоборство, США и Китай активно торгуют между собой и потому глубоко взаимозависимы.

Третье обоснование: фрагментация экономики выгодна отдельным группам экономических агентов, заинтересованных в возникновении барьеров. Пока самое яркое проявление подобных процессов ― введение США новых торговых пошлин, сначала в отношении Китая в 2018 г., а затем и для широкого круга стран с 2025 г. Это искусственное создание экономических барьеров, от которого выигрывают национальные производители США. Сочетание политических и экономических факторов позволяет оценивать фрагментацию как фундаментальное явление. Вряд ли это что-то сиюминутное и поверхностное».

Экономический национализм и другие сценарии развития

По оценкам М.Ю. Головнина, процесс фрагментации экономики в мировом масштабе стартовал в 2018 г. после начала торговой войны между США и Китаем. Россия с экономическими барьерами столкнулась раньше ― после введения санкций в 2014 г. Ограничения более чем десятилетней давности еще позволяли развивать внешнюю торговлю, сохранялось, хоть и в меньшей степени, международное движение капиталов, а преграды, установленные в отношении России, на другие страны влияли незначительно.  

Беспрецедентные санкции 2022 г. наряду с предшествующим коронавирусным кризисом привели к последствиям уже на мировом уровне: фрагментация стала проявляться в полной мере. Дополнительный стимул привнесла промышленная политика США, Китая, а также России, нацелившихся на стратегическую автономию: США начали возвращать в страну производства, а Россия и Китай — проводить программы импортозамещения.

«Фрагментация экономики ― это процесс, растянутый во времени, подобно глобализации, которая даже на пике развития не получила завершения, ― отметил М.Ю. Головнин. ― Но фрагментация находится только в самой начальной стадии, и пока невозможно гарантированно утверждать, к чему она приведет, можно только рассуждать о возможных сценариях ее развития. Один из них ― усиление экономического национализма и движение к ситуации, когда экономики отгораживаются от остального мира растущими внешними барьерами для движения товаров, услуг и факторов производства. Этот сценарий, известный как изоляционизм, или автаркия, предполагает стремление государства к экономической независимости и самодостаточности, сопровождающееся максимальным отказом от импорта и поворотом к производствам внутри страны. Несмотря на то что от возведения барьеров выигрывают отдельные экономические агенты, для большинства такая ситуация ведет к потерям. Поэтому я рассматриваю этот вариант как маловероятный, хотя определенные шаги в этом направлении делаются: речь идет о внешнеторговой политике Дональда Трампа и повышении пошлин по отношению ко всем группам стран, в том числе союзным. Особенно удивительно, на первый взгляд, что подобные шаги делает США ― страна, которая ранее была лидером глобализационных процессов».

Другой сценарий, тоже достаточно категоричный, который ученые оценивают как более вероятный, ― разделение мировой экономики на геополитические блоки, сформированные вокруг США и Китая. Соответственно, к западному блоку примкнут развитые страны, а к восточному ― страны с развивающимися рынками, нацеленные на сотрудничество с КНР. Это в том числе Россия. В такой ситуации каждая из сторон начнет выстраивать собственные экономические системы и финансовые инфраструктуры, охватывающие механизмы расчетов, платежей и соответствующие регулирующие нормы. Это своего рода формат глобализации, поделенной надвое. Такой сценарий не только возможен, но и уже активно развивается как отражение конкуренции США и Китая. А если противостояние приобретет крайние формы, то могут быть потеряны и существующие возможности взаимодействия между блоками. Сейчас эти связи проходят через так называемые страны-коннекторы ― небольшие государства, участвующие в экономических процессах обоих блоков.

Два оставшихся сценария М.Ю. Головнин оценивает как более мягкие для мировой экономики. Один из них связан с развитием системы больших мегапартнерств и их взаимодействием. Фактически они уже сформированы: это Транстихоокеанское партнерство и Всеобъемлющее региональное экономическое партнерство. Членство в этих организациях отчасти пересекается: например, Япония, Бруней, Сингапур и Вьетнам подписали оба соглашения. Это позволяет, особенно двум последним, выступать в роли стран-коннекторов, сохраняющих экономические связи между различными партнерствами и блоками.

Последний сценарий связан с продолжением глобализации, но в трансформированном виде. Речь идет о сохранении высокой экономической взаимозависимости с формированием новых экономических центров, например в Индии, и одновременным возведением барьеров по отношению к отдельным геополитическим противникам.

Глобализация на новых принципах

В краткосрочной перспективе Россия может получить определенные преимущества от перестройки мировой экономической системы: парадоксально, но в нынешней ситуации фрагментация расширяет возможности внешнеэкономического взаимодействия для нашей страны и позволяет ей найти альтернативных партнеров. Политика изоляционизма, по мнению М.Ю. Головнина, возможна только в случае очень жесткого экономического и геополитического противостояния. Россия теоретически может выстроить самодостаточную экономику, опираясь на богатство внутренних ресурсов, но такая система не будет эффективной.

«Даже в нынешних условиях постоянно подчеркивается, что Россия стремится быть открытой экономикой и активно развивать внешнеэкономические связи с партнерами, ― отметил М.Ю. Головнин. — В качестве партнеров прежде всего рассматриваются страны с формирующимися рынками. Конечно, эти связи необходимо диверсифицировать: попасть в зависимость от одного партнера достаточно опасно.

Кроме того, в долгосрочной перспективе остаются глобальные проблемы: изменения климата, неравенства, демография, нестабильность в финансовой системе. Без совместных поисков ответов на эти вызовы негативные последствия отразятся на мировой экономике в целом, а соответственно, и на России. Поэтому мы заинтересованы в том, чтобы двигаться к глобальной экономике, но построенной на новых принципах с учетом недостатков, которые вскрыла прошлая модель глобализации. А нынешняя фрагментация ― это этап, который необходимо пройти, чтобы построить новую экономическую систему».

Статья подготовлена при поддержке Министерства науки и высшего образования РФ