Медицинские газы: рождение новой терапии

26–27 марта 2026 г. в МГУ им. М.В. Ломоносова пройдет Всероссийская междисциплинарная научно-практическая конференция, посвященная перспективам использования газов и газовых смесей в медицине. Почему специалисты называют медицинские газы лекарством XXI в.? Какое отношение эта тема имеет к работе Московского общества испытателей природы (МОИП), которому недавно исполнилось 220 лет? Об этом рассказывает Илья Вячеславович Ильин, доктор политических наук, декан факультета глобальных процессов МГУ, профессор, первый вице-президент МОИП.

— Илья Вячеславович, понятно, что изучают на биофаке или физфаке. А что изучают на вашем факультете?

— Думаю, многим понятно, что именно тут изучают, поскольку нашему факультету уже более 20 лет. Но могут быть неизвестны истоки создания нашего факультета. А они чрезвычайно интересны и важны для развития современной науки. Наш ректор В.А. Садовничий, как известно, математик. Но немногие знают о его глубоких размышлениях над серьезными научными категориями — самоорганизацией, формированием порядка из хаоса — и их потенциальным влиянием на развитие человеческого общества. Достаточно давно он подружился с нобелевским лауреатом И.Р. Пригожиным. Он химик, но Нобелевскую премию он получил за математическое исследование этих процессов на химическом уровне развития материи. И в 1995 г. по инициативе В.А. Садовничего во время визита И.Р. Пригожина в МГУ был создан Институт математических исследований сложных систем. В этот период мир активно объединялся, вызывая споры о глобализации — ее существовании, сути и происхождении — как американского проекта или объективной исторической закономерности. Хотелось понять, в чем суть фундаментальных процессов, происходящих в мире и определяющих международную повестку дня того времени.

— Для нашей страны это были очень непростые годы…

— Да, все было непросто, но именно в России сложились серьезные предпосылки к этим, как тогда казалось, современным исследованиям. К середине 1990-х гг. уже были опубликованы работы великих ученых, как отечественных, так и зарубежных. Например, Римский клуб (международная неправительственная организация, созданная в 1968 г.) в 1972 г. выпустил доклад «Пределы роста», оповестив мир о том, что есть глобальные «болезни», требующие лечения. Без этого у человеческой цивилизации будущего не предвидится. Но это были не просто размышления на тему, они были основаны на серьезных расчетах и математических моделях. Первый доклад подготовил Деннис Медоуз, ученик Джея Форрестера, заложившего основы мировой динамики. Для этого использовались первые компьютерные модели, показывавшие, что нас ждет в будущем при сохранении соответствующих параметров. Так глобальная проблематика вошла в нашу жизнь. СССР не уступал в активности. Параллельно с работой американских ученых в России академик Н.Н. Моисеев фактически возглавил соответствующую группу в академии наук для работы по моделированию глобальных процессов. Появилась и модель ядерной зимы, которая сейчас подвергается сомнению. Моделирование и изучение глобальных процессов, проблем начались параллельно в нашей стране и в западных странах, и эти работы вышли на новый качественный уровень после того, как стало очевидным: глобальные проблемы есть, и их надо решать. Об этом стали говорить в ООН, ЮНЕСКО, научных центрах, образовательных учреждениях.

— Примерно в эти же годы родился термин «глобалистика»?

 — Он появился в 1981 г. За рубежом в ходу обозначение global studies — «глобальные исследования». Именно в нашей стране ученый в области философии и методологии науки и техники А.Д. Урсул первым использовал термин «глобализация», еще до работ основателя этой концепции Роланда Робертсона. Но давайте посмотрим глубже. Совсем недавно исполнилось 163 года со дня рождения В.И. Вернадского. Именно он заложил основы глобального мировоззрения, миропонимания. Только вчера я читал лекцию студентам, поэтому могу много рассказать о нем, о его жизни, научных взглядах. По базовому образованию он был геолог, занимался минералогией, геохимией, но мыслил намного шире.  

— Это же свойственно большим ученым — переходить на мировоззренческий уровень осмысления мира, в котором мы живем.

— Да. Я тоже по базовому образованию геолог, палеонтолог, но сейчас мы занимаемся глобалистикой. Похвастаюсь: моя докторская диссертация, защищенная и признанная ВАК, была первой, где термин «глобалистика» встречается в названии. Но у меня, естественно, были предшественники. Работы В.И. Вернадского, в том числе его размышления о биосфере и о переходе в ноосферу, его понимание целостности жизни и разума на нашей планете, множественности миров, заложили основы глобального подхода. Это наша научная традиция, и у нее есть философские корни — это русский космизм.

— Именно поэтому Вернадского причисляют к русским космистам.

— Конечно! Но интересна другая страница его биографии, о которой мало кто знает. У Вернадского, уже профессора МГУ, академика, было поручение от Московского общества испытателей природы, где он был активным членом, потом — вице-президентом.

Под его руководством Московское общество испытателей природы встречало свое 135-летие. Президентом тогда был Н.Д. Зелинский — крупный, авторитетнейший ученый. Он, между прочим, имел легкий и прямой доступ к товарищу Сталину. В.И. Вернадский же — ключевой популяризатор научных достижений М.В. Ломоносова. В 1911 г. был 200-летний юбилей со дня рождения Михаила Васильевича Ломоносова, и Вернадскому по просьбе Общества испытателей природы надо было рассказать, в чем состоит его научное наследие. Московский университет тогда еще не носил имя Ломоносова, это произошло в 1940 г., кстати, благодаря Вернадскому и Зелинскому. В.И. Вернадский погрузился в изучение наследия Михаила Васильевича. Самым большим открытием, сначала В.И. Вернадского, а потом уже всей научной общественности, был малозаметный труд 1753 г. «О слоях земных». Ломоносов задолго до Чарлза Дарвина понял, что все на Земле развивалось, эволюционировало, континенты двигались, жизнь менялась. Ракушки, которые находили на Памире, означали, что там было море. Ломоносовым все написано! Я потом читал работу «О слоях земных», и мне стало понятно, что Ломоносов — гениальный ученый. У него были особые способности выходить в информационное поле Вселенной, в ноосферу, о которой потом замечательно писал Вернадский, и оттуда «качать информацию». М.В. Ломоносов в 1763 г. заложил основы глобального эволюционизма, а значит, глобального эволюционного подхода. А Вернадский был тем ученым, который открыл сначала стране, а потом и миру Ломоносова как ученого. Кроме того, он ведь был пиитом, реформировал русский язык, писал оды.

— Неужели до Вернадского все эти труды не были широко известны?

— Не были! Только в 1940 г., когда имя Ломоносова навсегда связали с Московским университетом, руководство СССР — ВКП(б) — оценило его народное происхождение: крестьянин, из поморов, пришедший пешком в Москву, да еще, как показал Вернадский, совершивший выдающиеся открытия. Идеальная фигура, чтобы первый университет страны носил его имя. А Московское общество испытателей природы еще раньше, чем Ломоносов, связало свою судьбу с МГУ.

— Каким образом?

История была интересная: начало ХIХ в., эпоха Просвещения, во многих странах процветали различные организации, занимающиеся просвещением (например, масонское движение). В 1804 г. М.Н. Муравьев, тогда попечитель и Московского университета, и Московского учебного округа, вместе с группой товарищей пишет первый устав Московского университета. До этого мы почти 50 лет жили по заветам М.В. Ломоносова и под руководством первого ректора университета И.И. Шувалова. Будучи при дворе, он руководил работой университета. Документа, регламентирующего эту деятельность, не было, он появился только в 1804 г. при Александре I. В этом уставе Муравьев изложил необходимость создания «сообществ общежитий» ученых, как он говорил, и тех, кто интересуется наукой. И первой организацией, созданной по инициативе М.Н. Муравьева, было Общество испытателей природы. Он задумался, кто бы мог провести такую организационную работу, и нашел гениального организатора — Иоганна Фишера фон Вальдгейма, профессора Майнцского университета. Без сомнения, это яркая личность, энциклопедист. Иоганн Фишер фон Вальдгейм, будущий Григорий Иванович, остался в России, все его потомки живут здесь. Работая в архивах Майнца, он доказал, что изобретателем уникальной технологии, приведшей к одной из первых информационных революций — изобретению книгопечатания, был Иоганн Гутенберг.

— А как же наш Иван Федоров?

— Это тоже было, но позже. Фишер прославился своими работами в области ботаники, геологии, палеонтологии, сотрудничал с Жоржем Кювье, основателем палеонтологической научной традиции. Фишер специально приезжает в Московский университет по приглашению М.Н. Муравьева для организации деятельности первого музея естественной истории и первого научного общества в нашей стране. Он пытался создать его по образу и подобию тех обществ, которые существовали в Европе, — например, все слышали про Лондонское королевское общество. Но заслуга Муравьева в том, что он сказал: нет, надо, чтобы это все было при университете. В проекте устава так и было написано: «При Московском университете». Когда Муравьев оказался у Александра I на аудиенции, он получил «высочайшее благоволение» на создание этого общества. 18 сентября 1805 г. в Московском университете прошло первое, историческое заседание первого научного общества нашей страны.

— Сейчас это общество тоже существует при МГУ, несмотря на то что в своей деятельности оно касается далеко не только Московского региона?

— Да. Есть региональные отделения, представительства, есть вопросы международного сотрудничества. Но это наше историческое достижение. Наименование «Московское» сохранилось в названии. Вторым было Санкт-Петербургское общество естествоиспытателей. Фишер обратился к обществу с предложением собирать и приносить интересное: растения, скелеты, камни. Народ откликнулся. Собранные коллекции под руководством Фишера легли в основу всех наших основных музеев: Геологического музея им. В.И. Вернадского, Зоологического музея МГУ, Ботанического сада и т.д. Общество играло огромнейшую роль на протяжении всей истории. На собрания приходили солидные люди. Быть членом общества было почетно, люди даже освобождались от военной службы. Первым меценатом был сам Александр I. Он выделил на содержание общества 2,5 тыс. рублей из своих личных средств — гигантские деньги по тем временам.

— МОИП внесло большой вклад в победу в Великой Отечественной…

— Как только началась Вторая мировая война, Н.Д. Зелинский (президент общества) и В.И. Вернадский (вице-президент) по просьбе руководства страны обратились к научной общественности мира, чтобы получить общественно-научную поддержку. Вышло обращение, в котором осуждались фашизм, нацизм, агрессивные империалистические цели. Когда грянула Великая Отечественная война, члены общества сделали целый ряд серьезных предложений о том, как спасти страну. Кстати, в 1943 г. В.И. Вернадский стал лауреатом Сталинской премии. Таким образом Сталин отблагодарил Общество испытателей природы за важную деятельность. Есть документы, где все это можно увидеть.

— Где они хранятся?

— На Моховой, напротив Кремля, расположена уникальная библиотека МОИП. Это место, где время остановилось и в 1940 г., сохранив обстановку, созданную Зелинским и Вернадским: те же портреты, те же полки с книгами. В архивах МОИП находятся документы об истории нашей страны, российской науки, Московского университета. В 1940 г. к 135-летию МОИП вышла книга о его истории общества, где было написано, что в его архивах хранятся письма некоего Дмитрия Виноградова его другу Михаилу Ломоносову. Они тогда вместе находились в Германии в городе Фрайберге, где учились минералогии, геологии, полезным ископаемым. Д.И. Виноградов стал тем, кто открыл для России фарфор — порцелан. Первыми были китайцы, вторыми — немцы, а потом — мы. Виноградова посадили на цепь, чтобы он не мог покинуть производство. У него начались проблемы со здоровьем, и он умер в молодом возрасте. Но М.В. Ломоносов помнил о своем сокурснике. Когда он построил фабрику императорского фарфора, он сказал о его вкладе в это производство.

 — Правда ли, что в структуре МОИП всегда была медицинская составляющая?

— Да, как и в структуре МГУ до 1930 г. А когда ректором МГУ стал В.А. Садовничий, факультет фундаментальной медицины появился вновь. Недаром Виктор Антонович с 2000 г. — президент МОИП. Как только я был избран на общем собрании первым вице-президентом общества, я стал очень внимательно изучать его историю. Мне было интересно по простой причине: первая научная конференция молодых ученых, в которой я участвовал, была проведена МОИП, первая моя публикация состоялась в Бюллетене МОИП, а это старейший научный журнал нашей страны. Немногие знают, но Бюллетень МОИП начал издаваться сначала на французском языке — в 1805 г., а на русском — в 1806 г. С 1829 г. он выходит на регулярной основе. Врачи всегда активно участвовали в работе этого общества. В России жил и работал Ф.П. Гааз, «святой доктор», который разработал облегченную модель кандалов для заключенных. Поразительный факт: сейчас его предлагают причислить к сонму святых. 

— При том что он немец, католик, предлагают причислить его к лику святых Русской православной церкви.

— Доктор Фридрих Йозеф Хааз в 2018 г. причислен к лику блаженных Римско-католической церкви. О докторе Гаазе я узнал так. Мы решили почтить память основателя общества испытателей природы Г.И. Фишера фон Вальдгейма. Пришли на Введенское кладбище, в Лефортово. Там похоронены почти все президенты общества испытателей природы: Г.И. Фишер фон Вальдгейм, К.И. Ренар, В.Н. Сукачев, А.Л. Яншин. С нами был Андреас Ферстер, глава ассоциации немецких студентов, учившихся в Советском Союзе. Он физик по образованию, сейчас занимается популяризацией науки. Мы его пригласили, чтобы присвоить ему звание почетного члена МОИП. Среди почетных членов — Чарлз Дарвин, Майкл Фарадей, Александр фон Гумбольдт. Мы почтили память Григория Ивановича, его родственников, других президентов МОИП. И Андреас говорит: «Смотри, а вот тут лежит Гааз», — и рассказывает мне замечательную историю об этом действительно великом человеке. А он тоже был активным членом Общества испытателей природы. Спустя некоторое время ко мне как к первому вице-президенту МОИП обратились члены секции геронтологии по поводу использования медицинских газов. Это очень перспективная научная технология, лекарство XXI в.

— Вы тогда впервые об этом услышали?

— Да. Но я давно знаком с Александром Григорьевичем Чучалиным, а познакомились мы на платформе ЮНЕСКО. Это был 2019 г., прямо перед пандемией. Тогда наша дипломатия совершила невероятный прорыв. Генеральный директор ЮНЕСКО Ирина Бокова поддерживала нас с этой идеей. Мы с ней дружили, создали кафедру ЮНЕСКО по изучению глобальных проблем на нашем факультете. Мы с А.Г. Чучалиным впервые в истории стали вице-президентами межправительственных советов ЮНЕСКО: он — по программе биоэтики и этики искусственного интеллекта, я — по программе управления социальных трансформаций. Считаю, что нас свела судьба, мы дружим, он неоднократно приезжал на факультет. Александр Григорьевич — человек светлый, целитель.

— И он уже много лет продвигает идею использования лечебных газов в медицине.

— Именно. Погрузившись в тему, я осознал, что МОИП имеет к этому непосредственное отношение. Я также знал, что Александр Григорьевич — преемник доктора Гааза, он продвигает использование газовых смесей для того, чтобы оздоравливать людей. Эта история также связана с Капицей-старшим, Ландау, Блюменфельдом…

— Каким образом?

— Приходите на конференцию, которая откроется у нас 26 марта, Александр Григорьевич все это расскажет. На самом деле нельзя переоценить вклад российских ученых в использование газов и газовых смесей для оздоровления в спорте, в военно-полевой хирургии, реабилитации.

— Александр Григорьевич Чучалин активно внедрял их в систему реабилитации при последствиях ковида.

— Совершенно верно. Дальше — активное долголетие. Вот почему ко мне пришли именно геронтологи. Это очень важно в наше время. Одно дело — когда вы принимаете какую-то таблетку, а другое — газ, который проникает в сосуды, капилляры и не имеет побочных эффектов. Александр Григорьевич активно продвигает эту тематику как инновационную технологию, называет это лекарством XXI в. На нашей конференции будет выступать крупный ученый из Китая, который доказывает, что даже онкозаболевания можно лечить определенными процедурами, связанными с газовыми смесями.

— Значит, это международная конференция?

— Сначала мы ее назвали всероссийской, но теперь очевидно, что мы вышли на международный уровень. Виктор Антонович Садовничий, президент МОИП, будет открывать конференцию 26 марта 2026 г. в зале заседаний ученого совета МГУ (в Фундаментальной библиотеке). Сначала было непонятно, какая связь между глобальными процессами и медициной. Но связующим звеном стало Общество испытателей природы, наша дружба с А.Г. Чучалиным, поддержка В.А. Садовничего. Мы видим колоссальный отклик со стороны и общественности, и академических кругов. Я убежден, что это будет историческая конференция: там прозвучат реальные практические рекомендации по выработке тех предложений, которые ждет общество.

— Речь на конференции пойдет не только о газах?

— О газах и о перспективах их использования. Но одно дело — когда собираются пульмонологи и терапевты, а другое — когда это междисциплинарная конференция. Я обратился к деканам физического и химического факультетов, факультета фундаментальной медицины. Все пришлют своих экспертов, все будут делать доклады. Конечно, тут важны авторитет академика А.Г. Чучалина, история вопроса и запрос общества. Все хотят жить долго и счастливо, быть здоровыми. А как решать проблемы тех, кто участвовал в военных действиях, занимался спортом и перетренировался? Таких очень много, это судьбы людей. Сейчас медицинские газы уже используются, многим это вернуло полноценную жизнь.

— Вы сами не пробовали?

— Нет, но попробую. На предстоящей конференции такая возможность появится у всех желающих. Будут салоны, мастер-классы. Есть организации, в том числе коммерческие, которые пытаются это внедрить. Например, профессор В.Д. Селемир активно занимается этим в Сарове, там есть приборы. А когда я был в гостях у А.Г. Чучалина в НИИ пульмонологии, увидел там целый салон, где пациенты сидят, дышат, ученые проводят исследования.

— Вы упомянули Капицу-старшего. Но ведь и Сергей Петрович Капица имел прямое отношение к глобалистике.

— Да, к глобальным исследованиям он имел непосредственное отношение. Я имел счастье познакомиться с ним в тот момент, когда мы, студенческая общественность, представили его к одной из высших общественных наград в МГУ и в России — «Звезда Московского университета». Мы же все росли на его «Очевидном — невероятном».

— Наградили?

— Конечно. Среди лауреатов очень много известных ученых: Р.И. Нигматулин, С.М. Никольский, Н.Н. Дроздов…

— А как Сергей Петрович отреагировал на эту награду?

— Сугубо положительно. Мы приглашали Сергея Петровича прийти на наш факультет, рассказать о глобальных демографических проблемах, которыми он активно занимался. Он собирался прийти, прочитать лекцию нашим студентам. Не успел, к сожалению. Но под руководством академика В.А. Садовничего эта традиция продолжается при непосредственном участии выдающегося общественно-политического деятеля академика Аскара Акаевича Акаева, главного научного сотрудника Института математических исследований сложных систем им. И.Р. Пригожина. Мы пришли к серьезным научным результатам — это, кстати, и прогноз завершения эпидемии ковида. Все совпало! Более того, мы предсказали, когда будет вторая рецессионная волна экономического кризиса, 2008 г. Дальше — моделирование новой системы международных отношений. Сейчас происходит деглобализация — очень опасный период в истории человечества. Мир так или иначе глобализирован, он уже перешел эту грань. Но сейчас настал этап глобальной регионализации, или деглобализации. Это нормально и тоже предсказано теоретиками. Поиски баланса приводят к обострению ситуации, включая военные конфликты. К глубочайшему сожалению, человечество пока не научилось решать свои проблемы только мирным путем.

— Как вы думаете, человечество когда-нибудь этому научится?

— Это вопрос, над которым я размышляю. Я уже вспоминал Аркадия Дмитриевича Урсула, выдающегося мыслителя, философа, который работал на нашем факультете. Он первым использовал термин «глобализация». Мы с ним написали много совместных работ. Нас беспокоил вопрос: есть ли жизнь во Вселенной? Ее не может не быть при таких масштабах, при таком количестве экзопланет земной группы. Но почему Вселенная молчит? В.И. Вернадский это прекрасно понимал, даже М.В. Ломоносов догадывался.

— И вы так считаете?

— И я так считаю. Дело в том, что появление жизни, потом разума — это этапы глобального развития, процессы самоорганизации во Вселенной. С чем они связаны, в чем коренной показатель, императив этого развития, этой информации? Во Вселенной многие процессы настроены на то, чтобы сохранять, приумножать и передавать информацию, — это и есть жизнь. Что такое жизнь? Это способ сохранения, приумножения и передачи информации.

— Это ваше определение?

— Да, но я думаю, что не только мое. Помню, как мы с Аркадием Дмитриевичем рассуждали, какую роль играет информация во Вселенной. Для меня это было абстрактным понятием — «информация». Но нет, информационное содержимое есть во всем, что нас окружает. Есть масса, энергия, пространство, время, но есть и информация. И есть информационный императив — закон развития Вселенной. А информация, как и масса, никуда не девается. Она может трансформироваться, видоизменяться, передаваться, но она должна накапливаться. Почему на нашей планете в эволюционной гонке победил именно наш вид? Потому что у нас появился наиболее совершенный прибор по переработке информации — наш мозг. Если мы сейчас уступим эту роль искусственному интеллекту, мы начнем деградировать. Поэтому я не исключаю того, что у нас нет контактов с другими разумными существами, потому что мы находимся на периферии, не в эпицентре. Хотя в этом есть свои плюсы: меньше звездной активности. Но, думаю, еще и потому, что мы еще не дошли до нужного уровня развития.

— Технологического или нравственного?

— В первую очередь информационного. Мы еще не выросли в способности перерабатывать информацию и ею пользоваться. Есть отдельные пророки (Ломоносов и Вернадский), которым было в целом дано видеть больше, чем прочим.

— И К.Э. Циолковский!

— Без сомнения. Им было дано проникать в информационное поле Вселенной. Мы еще не умеем этим пользоваться в достаточной степени, поэтому с нами не очень имеют дело или даже просто не знают о нас. А может, и не хотят.

— Мы начали с вопроса о том, что человечество пока не научилось мирным путем решать свои проблемы. Может, именно по этой причине мы пока не можем познать тайны Вселенной?

— Это взаимосвязанные вещи. А вот если мы научимся, если будем, как завещали Вернадский и Циолковский, решать свои проблемы сами, не уничтожая друг друга и цивилизацию, это будет другой цивилизационный уровень. Вернадский первым сформулировал, что без этого не будет светлого будущего. В жизни В.И. Вернадского есть загадка 1920 г. Как известно, он был членом Временного правительства, одним из основателей партии кадетов — конкурента большевиков. В.И. Вернадский приветствовал Февральскую революцию. После Октябрьской революции Вернадский уезжает в Киев, где участвует в создании Украинской академии наук. В Крыму он заболевает сыпным тифом, три недели находится в бреду. Кстати, потом он писал, что размышления о ноосфере, о будущем человечества ему и пришли в этом состоянии.

Потом он возвращается к активной жизни, и ему предлагают эмигрировать. Вернадский отправляет своих родственников за границу, а сам остается в России. И он не только остался жив, он еще стал лауреатом Сталинской премии, жил в отдельном особняке. Именно он создал Институт геохимии и аналитической химии, но не дожил до его открытия. Сейчас ГЕОХИ носит его имя. Там есть уникальная комната, в которой как будто попадаешь в прошлое: все вещи, предметы — аутентичные, настоящие.

— Мемориальный кабинет-музей В.И. Вернадского. А еще там есть уникальная коллекция внеземного вещества.

— Да, которым он тоже занимался. Кто организовал экспедицию по поиску Тунгусского метеорита? Он. Правда, вещества не нашли, но это уже тема отдельного разговора. Многие недооценивают его роль в истории нашей страны. Еще в годы Первой мировой войны он создал комиссию по изучению естественных производительных сил нашей страны. Он минерало-геохимик, создатель биогеохимии, мог теоретически предсказать, где есть, например, уран. Так и получилось: накопили большое количество сырья, благодаря которому наша страна живет до сих пор.

— Как вы думаете, почему он не уехал?

— В последние годы жизни он размышлял, что, может, и зря остался, — там предлагали лабораторию, институт… Но я думаю, что В.И. Вернадский был патриотом своей страны.

— И верил в ее будущее.

— Совершенно верно. И предвидел ее великую роль. Мы развиваем его наследие, идеи о ноосфере как сфере разума, человечестве как преобразующей геологической силе. Я боюсь того, что ИИ станет сферой разума в чистом виде. Тогда биологический носитель, который представляем собой мы, уже не понадобится для более эффективных сбора, переработки и передачи информации.

— Я надеюсь, что этого не произойдет, мы с вами этого не допустим.

— Я тоже надеюсь. Это наша задача.