Материалы портала «Научная Россия»

К сокровищам цивилизации майя

Изучение иероглифической письменности народа майя открывает все новые ранее неизвестные стороны жизни этой цивилизации

О цивилизации майя знают даже те, чьи познания в истории откровенно слабы.  Эта могучая культура, развившаяся в 2000 г. до н. э. — 900 гг. н. э., не исчезла бесследно. В южных штатах Мексики, Гватемалы, Гондураса живут современные народы майя, сохранившие язык предков ― около тридцати живых наречий. В общей сложности сегодня на них говорит около шести миллионов человек. Больше всего их живет в Мексике, немало и в Гватемале. В этих странах есть радиостанции, на которых вещание идет на языке майя. В Мексике даже в свое время появился телевизионный канал, на котором дикторы говорят на юкатанском майя. 

Ученые даже отмечают тенденцию своеобразного языкового ренессанса: начиная с 80-х годов прошлого век создается общая орфография для всех языков майя. Но, конечно, сокровище этой исторической культуры и настоящая загадка для ученых, которую ученые разгадывают уже более полувека, ― иероглифическая письменность древних майя, бесконечно далекая от современных наречий. 
Всего лишь за пару лет специалисты Центра изучения культуры майя имени Юрия  Кнорозова РГГУ не только открыли множество новых надписей на языке древних иероглифов, но и заново «прочитали» найденные ранее источники. Ученый-историк, профессор, лингвист, заместитель декана факультета истории, политологии и права РГГУ Дмитрий Беляев ― один из тех, кто может читать древнюю иероглифическую письменность народа майя прямо «с листа». О недавней экспедиции в Гватемалу, о работе с текстами, дающими представление о самых разных сторонах жизни людей, живших за две тысячи лет до нас, о современной проблематике работы ученых-майянистов – в его рассказе.

«Расскажите нам, наконец, что у нас есть…»

- Мы вели переговоры с министерством культуры Гватемалы о новом этапе раскопок, ― рассказывает Дмитрий Дмитриевич. ― А потом заместитель министра культуры Гватемалы вдруг сказала: «Если вы занимаетесь древней письменностью, зачем вы будете просто копать? Займитесь непосредственно изучением этих памятников, и расскажите нам, наконец, что же все-таки у нас тут есть и что же там написано, потому что мы этого до сих  пор не знаем».

Мы получили разрешение их правительства, и вместе с гватемальскими коллегами в первую очередь занялись исследованиями города Текаль ― самого известного города майя, объекта культурного наследия ЮНЕСКО. Для всякого майяниста это город очень важный. Мы приступили к полевой работе в самом городище, в хранилищах, и неожиданно выяснилось, что работа, которую мы рассчитывали сделать за два месяца, оказалась гораздо масштабней и сложней. Материалов там оказалось гигантское количество! Когда в середине двадцатого века археологи фотографировали древние надписи, они не всегда понимали, что с ними вообще надо делать. То есть они делали хорошие фотографии, но некоторые важные фрагменты текстов оставались недостаточно освещенными, многие материалы, раскопанные десять-двадцать лет назад, не были толком обработаны. И теперь, понимая, что же именно мы ищем, мы должны были все это совсем по-другому документировать. И в ходе этих работ мы задокументировали около 150 монументальных надписей и очень большое количество надписей на керамике ― что-то заново, а что-то впервые.

Язык, с которым мы работаем, мы называем иероглифический майя. Он оформился где-то в конце первого тысячелетия до нашей эры. Хотя он развился на основе одного из разговорных языков, это язык письменности, язык элитарной и высокой культуры ― к разговорному наречию он имеет мало отношения. Это примерно как церковнославянский для культуры Московской Руси. Иероглифическая письменность майя существовала с конца первого тысячелетия до н.э. вплоть до прихода и даже спустя некоторое время после завоевания Южной Америки испанцами. Попытки дешифровать иероглифические тексты майя предпринимались неоднократно, но удалось это только нашему соотечественнику ― российскому ученому Юрию Валентиновичу Кнорозову.

Повод для национальной гордости

Первыми исследователями манускриптов майя были испанские монахи. Самый известный из них, провинциал францисканского ордена на Юкатане, Диего де Ланда в XVI веке составил так называемый алфавит майя ― cписок соответствий между майянскими иероглифами и испанскими буквами. Наместник испанского города Вальядолида Педро Санчес де Веларде требовал от майянских старцев прочесть рукописи, поскольку подозревал, что в них говорится о дьяволе. Но эта попытка оказалась неудачной, как и все другие ― вплоть до нашего времени, когда за изучение древней письменности взялся российский историк и этнограф Юрий Валентинович Кнорозов, до 1990 года никогда не бывавший ни в Мексике, ни в Гватемале, ни в Южной Америке вообще.

- Это одна из тех ярких фигур, которые, безусловно, могут стать предметом национальной гордости, ― говорит о Кнорозове Дмитрий Беляев. ― Будучи кабинетным ученым, как он сам себя любил называть, он разгадал загадку, над которой до этого бились лучшие умы Франции, США, Германии. Любое открытие такого рода ― это гениальное озарение. Не сверхъестественное, конечно, но нечто интуитивное, не поддающееся научному анализу. Кнорозов был специалистом очень высокого уровня подготовки и имел большой опыт в изучении древних культур. Он знал, как функционируют другие письменности, и на основе сравнительно-исторического анализа он выдвинул гипотезу, что письменность майя такого же типа, как и некоторые другие, которые мы называем словесно-слоговыми, то есть такие, где есть знаки для слогов, фонетические, и знаки, которые обозначают целые слова. По мнению Кнорозова, такому же принципу соответствовала древнеегипетская и древнекитайская  письменность, естественно, с учетом особенностей языка, культуры и т.д.

При дешифровке у Кнорозова были две основных точки опоры: позиционный анализ текстов, то есть выделение сочетаний знаков, которые будут соответствовать глаголам, существительным и так далее, и алфавит Диего де Ланда. Таким образом, Кнорозов сделал первый шаг к пониманию того, что это за письменность, какова структура этого языка и как эти тексты читать. С тех пор, за 60 лет, изучение письменности майя достигло того же уровня, на каком находится изучение древневосточных типов письменности ― египетской, шумерской, аккадской и т.д. Мы теперь достаточно легко читаем и хорошо понимаем  рукописи этого народа. Конечно, бывают случаи, когда появляется трудный текст, очень ранний или, наоборот, очень поздний, или выполненный каким-то каллиграфическим шрифтом. Но в принципе, если человек хорошо подготовлен (а в мире несколько десятков таких специалистов из разных стран), то любой новонайденный текст он сможет прочитать. И это заставляет лингвистов и специалистов по эпиграфике искать новые горизонты и загадки.

Что писал Хасав Чанкавиль своему двоюродному дяде Бахлав Чанкавилю по случаю их войны 

- У майя, несомненно, была богатая деловая и официальная переписка, ― продолжает Дмитрий Беляев, ― но ничего не сохранилось ― ни документов социально-экономического содержания, ни земельных кадастров, всего того, без чего такая мощная цивилизация, сложная культура с налоговой, административной системой, существовать не могла. Основным материалом для письма была так называемая индейская бумага. Технология ее изготовления нам известна: с фикуса сдирается луб, размачивается определенным образом, потом масса отбивается специальным вальком, прессуется, высушивается. По бумаге пишут кисточкой или тростинкой, чернилами и красками. Именно бумага была у майя основным носителем письменности, это хорошо видно по палеографическим особенностям знаков. Из такой бумаги и делались рукописи. Отдельные куски соединялись в длинный лист, он складывался, и получалась длинная-длинная гармошка. Такие книги-гармошки носят название «кодексы», и, к сожалению, их сохранилось очень мало. Частично из-за того, что во влажном тропическом климате бумага очень уязвима ― она гниет, ее с большим удовольствием уничтожают местные насекомые. С другой стороны, часть письменного наследия была уничтожена людьми. Последние иероглифические рукописи были обнаружены в конце XVIII века на Юкатане.

До нас дошло только три кодекса майя, самый ранний из них, по-видимому, XII-XIII века, а самый поздний ― уже постконкистный. Это справочники для жрецов. Там показывается специфическая особенность культуры, рассказывается, как правильно организовывать ритуальную жизнь ― какие приносить жертвы, по каким праздникам, как рассчитывать лунные и солнечные затмения. Это, конечно, очень интересно, но крайне неинформативно с точки зрения религии и мифологии, поскольку там написано нечто вроде: «Бог дождя спускается в море», «такую-то жертву надо приносить в такой-то день». Или, например, «Бог изобилия Кавиль пойман». Почему пойман, кто его поймал, зачем, мы не знаем, но по такому случаю надо приносить 83 тамалей. Или еще: «К новому году принесите 83 пирожка из кукурузной муки с мясом индюка или с рыбой». Все это занимательно, это важный источник, но очень лаконичный.

Поэтому, увы, неизвестно, что писал, к примеру, правитель Хасав Чанкавиль своему двоюродному дяде Бахлав Чанкавилю по случаю их войны в конце VII века или что писал канульский царь Юктомчен Великий своим вассалам. И мы не знаем, сколько дани собирали с подчиненных городов, сколько крестьяне обязаны были платить своим повелителям и какие пошлины брались с торговцев на найденном недавно рынке в городе Чикнап. 

Как «послать» по-древнемайянски? 

Письменные памятники майя ― это не только бумажные книги-раскладушки. Огромное количество надписей было вырезано в камне и увековечено на керамической посуде. Для них характерен в основном высокий стиль: в торжественных надписях перечисляются имена правителей и царские династии, войны, описывается ритуальная жизнь.

- Высокий стиль у майя ― это множество красивых оборотов, ― поясняет Дмитрий Дмитриевич. ― Вот, например, метафора для обозначения сына, термин родства «ребенок, сын мужчины»: «уникиль е уохкан», что значит, «цветок острия шипа ската». Шип ската использовался для ритуального пускания крови из мужских гениталий, и сыновей так называют, поскольку кровь ― это то, что передается по наследству.

Жанр текстов очень своеобразный ― они все в основном написаны от третьего лица: он пошел, он завоевал, он пришел, он умер и так далее. Очень мало текстов, которые написаны от первого лица ― «я», или в котором упоминается второе лицо ― «ты». На весь гигантский корпус текстов майя ― а это несколько десятков тысяч надписей! ― есть не больше пяти примеров местоимения «ты». Это очень показательно. А некоторые личные формы, например, второе лицо множественного числа ― «вы» ―  нам вообще пока не встречались.

Высокий стиль нам известен хорошо, а вот про разговорный язык мы знаем довольно мало. Хотя проблески разговорного языка в этих иероглифических текстах все же есть: они представляют собой фрагменты народных анекдотических сказок. Один из примеров ― знаменитая ваза с кроликом, принадлежавшая одному из представителей высшей аристократии того общества, царю Саильского царства Ках Телин Чан-Чаку, правившему в конце VII – начале VIII веков. Царь повелел расписать вазу, изобразив на ней фрагмент из сказки про кролика. Кролик у майя ― это трикстер, обманщик, мошенник. Он украл одежду у Ицамата, одного из старых богов, и в одной из сцен он глумится над бедным Ицаматом и ругается. А если кролик в фольклоре майя ругается, то неприличными словами. «Пулу ахоль, ухцуавит, кулис Ицамат» «Ты стукнись головой и понюхай свою задницу». Очевидно, что это элементы самого настоящего разговорного языка, грубая обсцентная лексика, совершенно не ритуальная. Более того, тут используется не слишком приличная игра слов. В высоком иероглифическом языке есть термин, который обозначает мужской половой член, пенис ― «ат». Это приличное слово,  в канонических ритуальных текстах частенько упоминаются гениталии. Имя бога «Ицамат» содержит в себе этот элемент, «ат». А слово «кулис», которое употребляет вредный кролик, в деревнях майянского племени чарти (самых близких наследников носителей изучаемого нами языка), по сей день считается ругательством. Это очень интересно, поскольку позволяет понять, что у майя был и юмор, естественно, довольно своеобразный, как вообще весь юмор в архаических обществах. 

Пирожки кукурузные, с пятью цветками маиса 

Изучение текстов на керамике  ― новое направление исследований, развивающееся очень активно. С помощью этих надписей можно попытаться реконструировать повседневную жизнь майя.

- Мы нашли несколько ранее неизвестных надписей, которые вряд ли перевернут мировую науку, но зато проливают свет на самые простые аспекты повседневной жизни, очень интересные и для специалистов, и для широкой публики, ― говорит Дмитрий Беляев. ― Надписи на керамике ― это своего рода посвятительные формулы. Они очень развернутые, имеют особую форму и сообщают о том, для чего предназначается тот или иной сосуд, каковы ингредиенты какого-либо яства. Например, кислого атоле ― традиционного индейского напитка из кукурузы (который, кстати, очень любят все специалисты, занимающиеся изучением культуры, антропологии, этнографии и истории  Мексики и Гватемалы). Мы нашли особый тип сосуда для тамалей ― кукурузных пирожков с начинкой. Это тоже крайне интересно, потому что майя много писали про напитки и гораздо меньше про еду. На одном из блюд сообщается, что оно служит для тамалей пяти цветков маиса, хоханаплах. Это новый тип надписи, хотя какова роль пяти цветков маиса, пока не очень понятно…

Помимо информации о яствах, напитках и их рецептуре, из надписи можно узнать, кому принадлежал сосуд. В большинстве своем это знатные люди ― цари, их родственники, приближенные, выдающиеся воины. Сообщается титул, имя, иногда даже упоминаются отец и мать. Это на самом деле полноценная развернутая ритуальная формула, которая не просто называет владельца, а обозначает целый комплекс представлений. Не только у майя, но и у других культур Мезоамерики на посуде писали имена владельцев. Но только у майя сложилась сложная традиция создания длинных витиеватых ритуальных формул. Очевидно, они играли некую важную роль, возможно, в каких-то ситуациях их зачитывали перед людьми ― у исследователей много гипотез. И это считалось настолько важным и престижным, что представители мелкой знати, у которых не было достаточного образования, чтобы писать самим, и средств, чтобы нанять писца, иногда заказывали мастерам сосуды с имитацией иероглифического текста ― псевдоиероглифами. Такой сосуд расписан грубее, а по венчику идут знаки, очень похожие на иероглифы, но не несущие никакого смысла ― просто какие-то замысловатые закорючки или повторяющиеся знаки. 

Голова бога с полки номер семь 

До исследований в городе Тикаль казалось, что все находки, оставшиеся от цивилизации майя, давно сделаны, осталось только расшифровать надписи. Однако ученых ждали сюрпризы. 
- Одна из очень интересных находок ― каменная голова, точнее, некоторые детали, связанные с ней, ― рассказывает Беляев. ―  Эта голова хранилась в лаборатории музея национального парка Тикаль, она была очень сильно повреждена. В свое время не очень хорошую фотографию этой головы публиковали в одном из каталогов. А когда мы стали ее осматривать, выяснилось, во-первых, что она принадлежала богу дождя Чаку. А во-вторых, у нее внизу оказалась круглая дырка. По всей видимости, это была съемная голова, которую надевали на статую. Ранее о таких памятниках нам не было известно. Очень хотелось бы поверить, что мы найдем головы разных богов и разыщем стоящее где-то тело: мы предполагаем, что существовала некая каменная статуя, и к ней имелся некий набор голов разных богов ― для проведения того или иного ритуального обряда. Ведь с точки зрения майянской культуры голова ― самое важное, это вместилище  индивидуальности человека ну и сверхъестественного существа, конечно. И это позволяет несколько по-иному взглянуть на понимание того, что такое божество, как оно в этом мире существует. Получается, что, в общем, неважно, какая статуя, главное ― голову сменить. И можно себе представить, как при храме было хранилище со съемными головами богов. Старший жрец приходил и говорил подручным: «Сегодня, дети мои, мы поклоняемся Кавилю, поэтому ну-ка приставляйте голову с полки номер 15. А завтра у нас ритуал в честь Чака, потому что дождя давно не было, поэтому несите голову с полки номер 7, да смотрите, ничего не перепутайте!»

Мы приходим к выводу, что культура майя в общем и целом ― довольно жизнерадостная,  несмотря на то, что за счет особенностей культовых практик ― человеческих жертвоприношений ― с современной точки зрения она может казаться ужасной и кровавой. Жестокость по отношению к пленникам, судя по всему, как раз была следствием того, что человек ― это настолько важное существо, настолько высокое и значимое в иерархии живых существ, имеющих определенные магические силы, что прежде чем убить, его необходимо низвести до животного состояния. То есть уничижение, унижение пленников, врагов ― это на самом деле как раз показатель того, что фигура человека расценивалась довольно высоко.

Отношение к богам у майя было, видимо, не унижающим человеческое достоинство. Здесь имелась какая-то своя линия. В Храме надписей в городе Паленке есть очень большой текст, рассказывающий историю этого царства. В частности, говорится о том, как однажды наступил кризис, и новый, пришедший к власти царь его преодолел, одаривая богов красивыми одеяниями, ожерельями и так далее. Сердце богов успокоилось. А потом идет нечто вроде предсказания на будущее: говорится, что если сердце богов будет спокойно, то будущие цари будут приносить им жертвы. Это похоже на определенные условия, которые люди ставят богам: они будут их всегда почитать не просто так, а только если боги будут к ним благосклонны. И это одно из интересных направлений в изучении мезоамериканской религии и веры майя. 

От мечты о золоте до мечты о бумажной гармошке 

Есть, конечно, гораздо более прагматичные люди, чем мы ― те, кто ищет золотые клады майя. - Один такой знаменитый «ученый» ― немецкий учитель математики, ― продолжает Дмитрий Беляев, ― который поехал в Гватемалу и даже убедил там каких-то местных бизнесменов, что он знает, куда майя спрятали свои золотые таблички, на которых записана вся история Атлантиды. Те дали ему денег, и теперь в озере Исабаль водолазы ищут сокровище… Майя же не считали золото ценным материалом. Они ценили камни зеленоватого или голубоватого цвета ― бирюзу, серпентин, жадеит. Считалось, что из этого материала состоят тела божеств, ведь они отличаются от человеческой плоти. И соответственно, из этих камней делали украшения ― подвески, ожерелья, бусы, маски погребальные, короны и т.д.  А из золота ничего подобного у них нет. Тех, кого манят вымышленные золотые сокровища майя, наверное, можно понять. Но исследователи культуры майя мечтают о другом.

- Мы верим, ― делится Дмитрий Беляев, ― что рано или поздно найдется где-нибудь запечатанная коробочка или кувшин, мы откроем его, а внутри окажется долгожданная бумажная гармошка, на которой будет много чего написано. И, пожалуй, человек, который это найдет и опубликует, станет самым известным специалистом по истории и культуре майя. 

То, что расшифровка письменности майя случилась именно в России, это прорыв для всей мировой культуры, ― говорит Беляев. ― И если к таким исследованиям  подходить с точки зрения сугубо утилитарной, то получится тот самый конфуз, что произошел с величайшим авторитетом эпохи Ричардом Томпсоном, который по поводу открытия Кнорозова однажды сказал: «В России никогда не было специалистов по майя и быть не может, поэтому даже обсуждать эти работы Кнорозова бессмысленно». А Кнорозов, неожиданно ― непонятно с чего! ― вдруг занявшись  культурой майя, дешифровал ее, открыв тем самым новую страницу в истории человечества. До него эти культуры были немы, а теперь они с нами разговаривают…

дмитрий беляев изучение иероглифических надписей майя мезоамериканский центр рггу рггу российско-гватемальский центр изучения культуры майя имени юрия кнорозова юрий кнорозов

Назад

Социальные сети

Комментарии

Авторизуйтесь, чтобы оставить комментарий