Материалы портала «Научная Россия»

Швейцария: деньги в науку, а не в фасады

Эвелина Закамская представляет темы нового цикла программы «Идеи, меняющие мир», которую телекомпания «Очевидное-Невероятное» производит совместно с каналом «Россия 24» 

Большой адронный коллайдер, прионы, кругосветный перелет за счет энергии солнца, компьютерная модель развития общества… Все это темы нового цикла программы «Идеи, меняющие мир», которую телекомпания «Очевидное-Невероятное» производит совместно с каналом «Россия 24». 

 

На этот раз наша съемочная группа побывала в Швейцарии. Ведь именно здесь, под Женевой на границе с Францией находится знаменитый центр ядерных исследований CERN, где обнаружили знаменитый бозон Хиггса. Впрочем, нашу съемочную группу привел в эту страну не только предмет последней Нобелевской премии по физике. Автору и ведущей «Идей» Эвелине Закамской удалось встретиться и побеседовать здесь сразу с несколькими всемирно известными учеными, которые ведут исследования в самых разных областях: биологии, физике, социальном моделировании. И даже – с одним знаменитым путешественником, амбициозные проекты которого тоже меняют наш мир и связаны с прикладной наукой. Мы попросили Эвелину рассказать о том, чем ей запомнились эта поездка и какое впечатление произвели на нее герои, которых «Идеи, меняющие мир» представят зрителям в новом 2014 году.

 

 Эвелина, предыдущую серию программ вы снимали в США. Почему географической привязкой  для нового цикла передач стала именно Швейцария?

Конечно, делая программу с таким названием, обойти вниманием бозон Хиггса, участников эксперимента, которые нашли следы этой частицы, мы просто не могли. Открытие, подтверждающее предположение Питера Хиггса полувековой давности, произошло именно в ЦЕРНе. На сегодняшний день оно отмечено множеством премий. На меня наибольшее впечатление произвела номинация бозона Хигса как одушевленного существа на премию «Человек года» по версии журнала Time. Это, на мой взгляд, действительно признание. «Частица Бога» – ее еще никто не видел, большая часть слышавших о ней совершенно не понимают, что это такое. Тем не менее, выражение на слуху. Сегодня это, вероятно, самый раскрученный научный бренд. Именно поэтому мы решили побывать в CERN и встретиться с его директором Рольфом-Дитером Хойером. 


Еще один герой, на которого мы ориентировались, выбирая в качестве места съемок именно Швейцарию, это Бертран Пикар. Совершенно романтичный персонаж, представитель знаменитой династии изобретателей и воздухоплавателей Пикаров. Его дедушка Огюст Пикар первым поднялся в стратосферу и изобрел батискаф, на котором впоследствии отец нашего героя Жак Пикар опустился на дно Марианской впадины. Сам Бертран Пикар уже в достаточно молодом возрасте установил положенные представителю такой династии рекорды (например, облетел земной шар на воздушном шаре). А сейчас построил самолет на солнечных батареях, совершил на нем несколько сложных трансконтинентальных перелетов и теперь готовится к кругосветному путешествию.

При этом одновременно является практикующим психиатром.

 

 

 

 

Даже этих двух, очень известных в медийной среде людей, было бы достаточно, чтобы выбрать местом съемок Швейцарию. Но присмотревшись к научным центрам этой страны внимательнее, мы обнаружили не менее интересных героев, которые широкой публике в России не столь хорошо известны. Это Адриано Агуцци – ведущий специалист в области прионов, малоизученных аномальных белков, которые вызывают «коровье бешенство» и другие неизлечимые заболевания нервных тканей. И Дирк Хельбинг, исследователь поведения толпы и вдохновитель глобального проекта моделирования будущего FuturICT. Эту его идею иногда называют современным «хрустальным шаром», призванным предсказывать будущее человечества. 
 

Могу предположить, что Вам, как ведущей общественно-политического ток-шоу «Мнение» на канале «Россия 24» был особенно интересен именно последний сюжет – ведь это возможность прогнозировать общественные процессы?

Возможно, на этапе выбора темы программы именно так и было. Ведь для журналиста это очень заманчиво: появился человек, который говорит, что может собрать массив данных (от наблюдений за климатическими процессами до сообщений из Twitter), загрузить их в некий суперкомпьютер и дать точный прогноз развития общества. Кстати, мы действительно думали, что это своего рода оракул, предсказатель всего и вся…  Но Дирк Хельбинг немножко спустил нас с небес на землю. Он рассказал, что речь идет пока лишь о создании очень мощной платформы и огромной информационной базы, которая будет подтверждать или опровергать возможность того или иного события. Конечно, у меня в связи с проектом возникли вопросы из области этики. Будут ли результаты этого анализа доступны обществу? Можно ли дезинформировать симулятор, намеренно введя недостоверные факты? Все это для коллектива работающих над проектом ученых и самого Дирка Хельбинга является серьезными вызовами. Да и в целом, его идея еще достаточно «сырая» и разработчикам предстоит пройти длинный путь. 


Что касается личных впечатлений, то по итогам поездки для меня самым интересным оказался разговор про прионные молекулы с руководителем Института невропатологии Университетской клиники Цюриха Адриано Агуцци. О прионах пока еще мало написано, о них мало говорят, особенно в России. В Европе несколько больше, потому что у них была длительная эпидемия «коровьего бешенства». Но тем интереснее мне было к этой встрече готовиться. Испытывала чувства первооткрывателя, который выходит на неисследованную территорию. 

Насколько глубоко ведущей программы приходится погружаться в предмет исследований своих собеседников? Ведь за неделю в Швейцарии вы записали четыре интервью с незаурядными людьми, и все они – специалисты в разных областях. 

Мне кажется, что это безумно интересно – узнавать о совершенно новой для себя сфере жизни. И я не могу сказать, что подготовительная часть работы требует от меня каких-то сверхусилий. Быстро входить в тему и быстро из нее выходить – это профессиональный журналистский навык. Важно грамотно систематизировать информацию, а в процессе беседы не сказать ничего лишнего и не забыть спросить о том, что действительно важно. А что касается «глубины погружения», то Адриано Агуцци в процессе беседы поинтересовался, не биолог ли я. Услышать такое предположение от ученого мне было очень приятно. 

Формулируя вопросы в кадре «Идей», Вы ставите целью раскрыть героя как личность или для Вас он, прежде всего, источник информации?

Для меня все мои  герои – это источники информации. Бывает, я интересуюсь их мнением по каким-то вопросам, не относящимся напрямую к предмету исследований. Но я искренне не приветствую и не принимаю «душевный эксгибиционизм» в кадре. Поэтому, наверное,  никогда не спрошу у человека, что он почувствовал, когда впервые встретил свою жену или почему с ней расстался. Вопрос по поводу семьи я решилась задать только Бертрану Пикару, но в его случае мой интерес был оправдан. Этот человек является представителем великой династии и предполагается, что его дети тоже должны ее продолжить. Тем не менее, даже он ответил достаточно коротко и дал понять, что не хочет погружаться в тему. Я стараюсь уважать собеседника и никогда не переступаю через эту грань. Людям науки, изобретателям гораздо интереснее рассказывать о своей работе, открытиях, о том, что они могут принести в этот мир. 
Кстати, по поводу Пикара в нашей творческой группе возникали самые серьезные споры. Он казался настолько раскрученным, настолько медийным: кажется, уже сказал все. Когда читаешь или слушаешь очередное интервью с подобным персонажем, возникает ощущение, что они произносят одни и те же шаблонные фразы. Я долго думала, как этого избежать. Давая согласие на интервью, Пикар долго взвешивал все «за» и «против». Мы предварительно высылали ему вопросы, он пожелал посмотреть предыдущие выпуски программы. Кроме того, у его пиар-команды были опасения: почему мы считаем его ученым, если он просто путешественник. Пришлось объяснять, что для нас он человек, который предлагает идеи, меняющие мир! Первопроходец, раздвигающий границы возможного. Уже потом, в начале нашей личной беседы он вспомнил ту первую переписку и признался: «Вы знаете, ваши вопросы заставили меня задуматься. Мне стало интересно, потому что я привык, что со мной хотят говорить на более поверхностные темы». Например, меня заинтересовало, почему потомственный воздухоплаватель совершенно не стремится в космос. В программе он очень неоднозначно на него отвечает. И еще я упомянула в разговоре крылатую фразу Гагарина «Поехали!» и поинтересовалась у Пикара, произносит ли он что-либо подобное, отправляясь в рискованное путешествие. Что скажет перед стартом своего первого кругосветного перелета с использованием солнечной энергии? Он ответил: «Мне надо об этом подумать… Теперь я добавлю к подготовке ещё один пункт – придумать хорошее изречение перед стартом». 

Вы сказали, что путешественник Бертран Пикар почти профессионально общается с прессой. Но насколько это необходимо для остальных Ваших героев? Можно ли вообще по отношению к ученому употребить слово «медийный»?

Я опять вернусь к Пикару. В известной книге «Глубина 11 тысяч метров», которую написал его отец океанолог Жак Пикар, я нашла интересный тезис по поводу значения прессы и общественного мнения для науки в целом и его проектов в частности. Для реализации идеи нужны деньги, оборудование, топливо, что-то еще. Но тот человек, кто принимает решение о выделении вам ресурсов, чаще всего формирует свое мнение, опираясь на отношение к вам прессы. Сколько научных открытий не состоялось, сколько интереснейших идей не было реализовано только потому, что проекты не получили общественной поддержки. И я поняла, что это действительно жизненное кредо всей династии Пикаров и секрет их успеха. Они никогда не пренебрегали общественным мнением, высоко ценили роль деловых людей в своих проектах. Мне кажется, что это такой правильный западный прагматичный подход, который сам Бертран Пикар тоже очень хорошо усвоил. Именно поэтому его проект кругосветного перелета поддерживает порядка 80 компаний, самых разных, начиная от производителей материалов и заканчивая косметической фирмой, которая делает крем для поддержания в порядке кожи пилотов. 

Возможно, российским ученым стоит обратить внимание на подобный опыт?

Я об этом постоянно говорю. Сейчас это одно из главных условий для развития российской науки и признания ее на мировой арене. Ученым надо научиться общаться с обществом, отвечать на подчас не очень компетентные или не слишком дружелюбные вопросы. Научиться выдерживать тот поток информации, который неизбежно будет создаваться вокруг их открытий, работ и даже их личности. Западные ученые к этому готовы: я это заметила еще в Америке, а в Швейцарии нашла очередное подтверждение. Например, в CERN мы обратили внимание на то, что в непосредственной близости от Большого адронного коллайдера стоят коттеджи. Вот 27-километровый тоннель – и вот рядом живут люди, причем не сотрудники центра, а самые обычные граждане. Как такое возможно, учитывая обычную обывательскую боязнь радиации? Директор CERN Рольф-Дитер Хойер сказал, что действительно, у местных жителей были некоторые опасения, даже проходили демонстрации протеста. Но центр ядерных исследований просто открыл двери и пригласил всех противников на экскурсию. Люди спустились под землю и сами увидели показания дозиметра. Таких экскурсий в CERN с тех пор проводится очень много: для школьников, преподавателей, просто интересующихся наукой, причем на разных языках. Посетители все видят своими глазами и убеждаются, что коллайдер – это безопасно, красиво, интересно, это потрясает воображение и абсолютно не угрожает жизни и здоровью. 
Кстати, российские ученые, которые поработали на Западе, очень хорошо понимают важность умения общаться с прессой, общественностью. В Европе ученые давно работают в жестких условиях. Но сейчас и у нас успех проекта все чаще зависит от того, насколько его участники способны излагать суть своих идей для СМИ. Чиновник может прослушать доклад исследователя, согласно покивать, но почему он должен выделить именно этот проект из сотни? Он опять же включит телевизор, зайдет в Яндекс-новости, чтобы представить более полную картину, узнать мнение общественности. Возможно, ученый должен уметь ответить и на пресловутый вопрос инвестора: «Что нам с этого будет?» (который недавно задал молодому ученому Президент РФ). Во всяком случае, ему этот навык точно не помешает.

Что произвело на Вас наибольшее впечатление в научных центрах Швейцарии, в организации процесса, взаимоотношениях в коллективе? Есть какая-то специфика?

Когда мы гуляли по CERN, то практически в один голос с режиссером произнесли: надо же, деньги в науку, а не в фасады. Действительно, бросается в глаза, что там все очень функционально, скромно и по делу. Местами видно, что многие здания и помещения нуждаются в ремонте, но это совершенно не мешает людям работать. Есть ощущение большого, демократичного сообщества людей, объединенных идеей. И это точно не идея заработать деньги! С любым, кто будет утверждать обратное, я не соглашусь. Это витает в воздухе. В столовой CERN Нобелевские лауреаты сидят за одним столом с молодыми учеными и все чувствуют себя прекрасно. То же самое можно сказать и про их образ жизни. Счета в швейцарских банках у них, наверняка, есть, но очевидно, что главное мерило успеха – это все-таки величина открытий, значение их работы. Адриано Агуцци, у которого в Университетской клинике Цюриха очень скромный, тесный кабинет, переехал из родной Италии в Швейцарию именно потому, что здесь поддерживают его проекты. И это сильная сторона Швейцарии, которая сейчас выделяет деньги на многие перспективные научные исследования. Но, впрочем, и спрашивает за них. Поэтому люди там работают много, серьезно и с полной отдачей.

Героем программы еще ни разу не становилась женщина. Вы не видите достойных внимания женщин-ученых? Наши идеи не способны изменить мир?

Мы хотели снимать в США Лизу Рэнделл. Это заметный ученый-физик, которая внесла значительный вклад в теорию струн. И она как раз сумела написать об этом сложном предмете интересно и доступным языком. Я прочитала ее книгу «Закрученные пассажи. Проникая в тайны размерностей пространства». Но по разным причинам это интервью не состоялось. Что касается вообще меньшего числа известных женщин-ученых… Мне нравится такая версия: в природе женщины больше гармонии, поэтому те вопросы, которыми задаются пытливые умы мужчин, для женщин просто не возникают. С другой стороны, любая сфера науки так или иначе связана с поиском, с риском. А женщины, как известно, риска не то что боятся – они его презирают. Но это я рассуждаю как человек, который к науке имеет лишь косвенное  отношение. Думаю, ни одна женщина-ученый меня в этом не поддержит.

В CERN, кстати, женщин и мужчин среди сотрудников поровну. И когда мы задавали героям какие-то окологендерные вопросы, они даже не понимали, о чем мы говорим. Для них этой проблемы не существует. Лично я не приемлю гендерных теорий ни в одной профессии: ни в естественных науках, ни в общественных, ни в журналистике, ни в искусстве. И сама хотела бы избежать попытки связать мою работу с какой-то гендерной составляющей, из разряда «женский взгляд на науку». Ни в коем случае. Я от этого сознательно отказываюсь, просто чтобы себя не ограничивать.

Прошло уже несколько месяцев с момента первого эфира «Идей, меняющих мир». Какие отклики вы получаете, удалось программе найти свою аудиторию?

Мне кажется, что мы заинтриговали зрителей. И людей эрудированных, образованных, и тех, кто просто бессистемно щелкает пультом. Даже такие телевизионные «серферы» останавливаются на наших эфирах, смотрят и потом комментируют. Не всегда эти комментарии приятные, но для меня и всей нашей команды важна любая реакция. Правда, я заметила, что люди, которые воспринимают наши фильмы лояльно, делают меньше орфографических ошибок и точнее выражают свои мысли. Это обнадеживает. Я уверена, что создавая такой проект, нам следует прежде всего идти от собственного искреннего интереса. Не может быть, чтобы тема, от которой захватывает дух у меня, продюсера, режиссера во время съемок, обсуждений, монтажа, оказалась совершенно неинтересной остальным людям. Это маловероятно. Поэтому я уверена, что мы, во-первых, найдем своего зрителя. А во-вторых, найдем с ним взаимопонимание. Мне бы этого очень хотелось.

Подготовила Ольга Платицина

cern адриано агуцци бертран пикар бозон хиггса дирк хельбинг прионы рольф-дитер хойер эвелина закамская

Назад

Социальные сети

Комментарии

Авторизуйтесь, чтобы оставить комментарий