Материалы портала «Научная Россия»

Подписан очередной договор России с ИТЭР

Подписан очередной договор России с ИТЭР
Можно ли в ближайшие годы ожидать прорыва в термоядерной энергетике? Когда заработает первый промышленный термоядерный реактор? О подписании очередного соглашения РФ с международной организацией ITER (международный экспериментальный термоядерный реактор)

РФ и международная организация ИТЭР подписали очередное соглашение о поставке диагностического оборудования для строящегося экспериментального термоядерного реактора на территории исследовательского центра Кадараш во Франции.  С российской стороны документ подписал директор российского агентства ИТЭР Анатолий Красильников, со стороны ИТЭР -  генеральный директор проекта Осаму Мотоджима.

 

«Проект ИТЭР переходит к фазе полномасштабного строительства. В полном объеме ведутся работы по закладке бетона, и мы начали изготовлять компоненты оборудования реактора. Мы подписали свыше 85% соглашений о поставках с нашими международными партнерами, и я рад объявить о подписании очередного соглашения с Россией о поставках диагностического оборудования на ИТЭР», - рассказал Мотоджима собравшимся в приветственном слове.

О том с чего началось, и к чему приведет исследование термоядерного синтеза, «Научной России» рассказал  А.Красильников

- Какую роль играет Россия в международном проекте ИТЭР?

- Главная роль России в том, что мы предложили концепцию плазменной установки «токамак» еще во времена Советского союза в Курчатовском институте. Идея была в том, что если удерживать плазму магнитным полем, то можно добиться того, чтобы плазменный поток принял форму «бублика», и эта плазменная конфигурация была названа «токамак» (сокращенно от «тороидальная камера с магнитной катушкой»). Установка должна нагревать плазму до температуры в несколько сотен миллионов градусов и удерживать ее достаточно долгое время. Среди авторов этого изобретения были такие академики как Сахаров, Тамм и Лаврентьев, а само слово придумал Игорь Николаевич Головин, который в свое время был заместителем Курчатова. После того, как у нас был собран первый «токамак» и европейские эксперты проверили его устойчивость по всем параметрам, по всей планете начался «токамачный бум».  А то, что проект ИТЭР реализуется при использовании «токамака»  - это заслуга российской термоядерной школы.
Сегодня перед нами стоит задача создать 20 диагностических систем для ИТЭР. Мы активно участвуем в обсуждении физических программ, и наши физики, в течении последних шести лет, участвуют в экспериментах на «токамаке», установленном в центре ИТЭР. Темы обсуждений очень широки: от обсуждений взаимодействия плазма-стенка до величины частот в методе высокочастотного нагрева.  На текущий момент наша внутренняя термоядерная программа достаточно слаба, поэтому многие наши физики вынуждены работать на крупных  «токамаках» за рубежом, так что большинство экспериментов происходит в иностранных ядерных центрах.

- Каким будет следующий шаг российской стороны в проекте ИТЭР? Как скоро он будет сделан?

- До конца года у нас запланировано подписание еще как минимум двух договоров, и еще несколько в следующем году, но это рутинная работа и договора подписываются по мере их готовности. Связано это с тем, что любой завод, поставляющий проекту, к примеру, нержавеющую сталь, должен пройти соответствующий международным стандартам контроль и получить сертификат от международной организации ИТЭР, и только после этого поставка осуществится. Аттестации подлежат даже люди, работающие сейчас на установке – они получают особый сертификат. Все это занимает очень много времени, но мы переносим этот опыт и в российскую науку. Ведь раньше не было таких жестких требований к менеджменту качества и требований к квалификации каждого конкретного сварщика. Процедура сварки у нас могла быть самая лучшая в мире, но она не была сертифицирована. Мы считаем, что это тоже очень важное привнесение в российскую науку.

- Повлиял ли проект ИТЭР на российскую науку?

- Безусловно. Только благодаря проекту ИТЭР был создан крупнейший цех по производству сверхпроводников в Удмуртии, также было освоено производство бериллиевой первой стенки реактора в Санкт-Петербурге. Кроме того было создано производство гиротронов в Нижнем Новгороде, ну и конечно были придуманы те диагностические методы, которые присутствуют сейчас в ведущих научно-исследовательских институтах России. Проект ИТЭР – это локомотив создания новых научных школ и производств в России, которые точно будут востребованы.

 - В чем причина переноса даты реализации проекта с 2016 года на 2020? Есть ли вероятность того, что дата еще раз сдвинется?

- В проекте задействованы семь стран, а значит семь разных культур. Все культуры разные, не говоря уже о менталитете, и к сожалению, в последние годы наши европейские партнеры не демонстрируют той скорости работы, с которой принято работать в России. Может быть у нас ситуация лучше, ведь организация, занимающаяся проектом ИТЭР создавалась не вчера, а более десяти лет назад. Подобного нельзя сказать про Европу, поскольку их задачи легли на промышленность, которая до этого ничем подобным не занималась, и в этом смысле Европа медленно разгоняется. В Евросоюзе нет такого аврала, который мы считаем нормой – ведь можно уйти с работы в восемь часов вечера, а можно и в четыре, как это происходит в Европе. Кроме этого, в Европе очень долгие тендерные процедуры. На них может уйти полгода, а может и все два. У нас тендеры разыгрываются на более мелкие задачи, поэтому и времени на них уходит меньше.

- Есть ли у этого проекта негативные стороны, в случае его полноценной реализации?

- Я не вижу минусов в том, что создается технологическая база и в том, что создается коллаборативная культура, я не вижу минусов в том, что создается мировая промышленность. В какой-то момент нужно будет строить термоядерные реакторы, и их надо будет строить не один, а десятки. Реакторы нужны буду России, Европе, США и для того, чтобы их создавать, необходима будет промышленность. А потом вдруг выяснится, что у нас этой промышленности нет. В России уже нет промышленности, такой как была раньше. Несомненный плюс проекта ИТЭР в том, что он создает эту промышленность на международном уровне. Что-то создалось в Корее, что-то в Японии, что-то у нас, и зная эту кооперацию, можно заказать любую деталь. Проект ИТЭР создал эту международную кооперацию и в этом его главная ценность. Дорого создать первый экземпляр, но когда промышленность осваивает производство этого компонента – все становится дешевле.

- Как быстро термоядерные реакторы заменят ядерные?

- Они не альтернативны друг другу, сначала они будут дополнять друг друга, по крайней мере, очень длительный период. По моим представлениям, это плавное замещение будет происходить весь 21 век.

 

 

iter анатолий красильников курчатовский институт осаму мотоджима токамак

Назад

Социальные сети

Комментарии

Авторизуйтесь, чтобы оставить комментарий