22 июля 1711 г. родился физик Георг Рихман.

В историческом романе «Фаворит» Валентин Пикуль так описал одну из бесед академика Георга Рихмана и императрицы Елизаветы Петровны: «Однажды, когда над столицей удушливо парило, Рихман <…> показывал, как улавливается грозовая энергия. При сверкании молний, под мощные аккорды громоизвержений из стеклянного шара с треском выскакивали искры; Елизавету даже сильно дернуло током… Она засомневалась: “Чего доброго, а так и жизни можно лишиться. Ты, голубь, не устрой мне здесь пожара. А то я, по твоей ученой милости, с торбой по миру пойду, да подаст ли мне кто?” Рихман просил царицу не пугаться».

Однако пугаться было чего — и академик это прекрасно понимал. В 1752–1753 гг. он вместе с коллегой и другом Михаилом Ломоносовым изучал атмосферное электричество. Для этого они установили в своих домах специальные «громовые машины». На крышах были закреплены металлические стержни, проволока от которых вела в комнаты, где к ней крепились металлическая шкала с квадрантом и шелковая нить, по углу отклонения которой под воздействием атмосферного электричества ученые делали измерения. Чтобы измерить величину электричества, «молниеприемники» оставляли незаземленными — иначе электричество уходило бы в землю. Это делало «громовые машины» своеобразными «молниеприводами», а эксперименты с ними были потенциально очень опасными.

5 сентября 1753 г. Георг Рихман и М.В. Ломоносов должны были представить результаты своих исследований в Императорской академии наук…

Однако вернемся на несколько десятилетий назад.

Георг Вильгельм Рихман родился 22 июля 1711 г. в лифляндском городе Пернау (сейчас Пярну в Эстонии) в семье казначея. Георг окончил школу в Ревеле (Таллине), а затем продолжил получать образование в университетах Галле и Йены. В 1732 г., когда ему был 21 год, он приехал в Петербург, чтобы стать домашним учителем сыновей вице-канцлера России, члена Верховного тайного совета графа Андрея Ивановича Остермана.

Осенью 1735 г. Георг Рихман был зачислен в студенты физического класса Императорской академии наук, где проучился почти пять лет. Он посещал академические собрания, помогал заведующему физическим кабинетом Георгу Вильгельму Крафту, писал научные статьи. Позже Рихман вспоминал: «Я <...> учился <...> физическим и математическим наукам в том намерении, чтоб со временем моими трудами Российскому государству пользу учинить». В 1740 г. Георг Рихман, получив достаточную подготовку, стал адъюнктом академии, а спустя год «за особливые свои труды и прилежание» — профессором кафедры теоретической и экспериментальной физики. После отъезда Г.В. Крафта в Германию в 1744 г. Рихман начал заведовать кафедрой физики и физическим кабинетом Петербургской академии наук. Он читал лекции по физике и математике в академическом университете, и М.В. Ломоносов заслуженно называл его «лучшим профессором». Не оставил Рихман и научную деятельность: изучал процессы теплообмена в нестандартных условиях, особенности атмосферного электричества, предложил первую функционирующую модель электроскопа со шкалой. Работы Рихмана по калориметрии сыграли решающую роль в формировании таких понятий теории теплоты, как температура, единица количества теплоты, удельная теплоемкость, температура парообразования. Георг Рихман первым в России начал исследовать электромагнитные явления и первым ввел в науку об электричестве количественные измерения. Его именем ныне названа эмпирическая закономерность, объясняющая процесс теплообмена между поверхностью тела и средой (закон Ньютона-Рихмана).

6 августа 1753 г. М.В. Ломоносов и Г. Рихман вместе были в академии, но, когда над Петербургом начала собираться гроза, уехали, чтобы продолжить эксперименты с атмосферным электричеством.

О том, что произошло дальше, Ломоносов писал графу И.И. Шувалову так: «Что я ныне к Вашему превосходительству пишу, за чудо почитайте, для того что мертвые не пишут. Я не знаю еще или по последней мере сомневаюсь, жив ли я или мертв. Я вижу, что г. профессора Рихмана громом убило в тех же точно обстоятельствах, в которых я был в то же самое время. Сего июля в 26 число*, в первом часу пополудни, поднялась громовая туча от норда. Гром был нарочито силен, дождя ни капли. Выставленную громовую машину посмотрев, не видел я ни малого признаку электрической силы. Однако, пока кушанье на стол ставили, дождался я нарочитых электрических из проволоки искор, и к тому пришла моя жена и другие, и как я, так и оне беспрестанно до проволоки и до привешенного прута дотыкались, затем что я хотел иметь свидетелей разных цветов огня, против которых покойный профессор Рихман со мной споривал. Внезапно гром чрезвычайно грянул в самое то время, как я руку держал у железа, и искры трещали. Все от меня прочь побежали. И жена просила, чтобы я прочь шел. Любопытство удержало меня еще две или три минуты, пока не сказали, что шти простынут, а притом и электрическая сила почти перестала. Только я за столом просидел несколько минут, внезапно дверь отворил человек покойного Рихмана, весь в слезах и в страхе запыхавшись... Он чуть выговорил: “Профессора громом зашибло”... Приехав, увидел, что он лежит бездыханен. Бедная вдова и ее мать таковы же, как он, бледны. Мне и минувшая в близости моя смерть, и его бледное тело, и бывшее с ним наше согласие и дружба, и плач его жены, детей и дому столь были чувствительны, что я великому множеству сошедшегося народа не мог ни на что дать слова или ответа, смотря на того лице, с которым я за час сидел в Конференции и рассуждал о нашем будущем публичном акте. Первый удар от привешенной линей с ниткою пришел ему в голову, где красно-вишневое пятно видно на лбу, а вышла из него громовая электрическая сила из ног в доски. <…> Итак, он плачевным опытом уверил, что электрическую громовую силу отвратить можно, однако на шест с железом, который должен стоять на пустом месте, в которое бы гром бил сколько хочет. Между тем умер г. Рихман прекрасною смертию, исполняя по своей профессии должность. Память его никогда не умолкнет».

*По старому стилю.

Источники фото: wikipedia.orgeduspb.com.