Материалы портала «Научная Россия»

От теорий Павлова и Фрейда – к синтетической науке о душе и сознании

Интервью декана психологического факультета МГУ Юрия Зинченко о психологической науке в России

Психология – это то, что родилось в лоне философии, это та часть философии, которая занималась душой, изучением психических явлений. Сами феномены психологических явлений были описаны, начиная с Платона, Аристотеля и так далее, и впоследствии составили основу западной философской традиции. Позже развитие естественных наук дало возможность по-новому оценивать эти категории. То есть, с одной стороны, есть возможность философствовать, с другой стороны, развиваются естественные науки и хочется, что-то с чем-то сравнить, померить, посчитать. Естественные науки проникают в философию и строят психологию как естественную науку. 

При этом сразу же надо оговориться – при этом прекрасно существует и «наука» парапсихология, но ее не нужно путать с тем, что называется у нас научной психологией. А, с другой стороны, существует и биология, для которой не так важна сущность духовная. То есть, с одной стороны, психология от философии взяла душу, а у биологии и естественных наук - функции мозга, субстрат, материальную основу. И вот этот вот параллелизм, двойственность, он, как ни странно, иногда мешает пониманию явлений. То есть, важно понимать момент, где заканчиваются рефлексы и биохимия, а начинается, собственно, психология памяти, внимания, мышления, речи отдельного человека. И где начинаются философские обобщения, и мы переходим в мир нашего сознания, в мир наших переживаний, в ту область, что называется душевным миром и миром психических явлений.

Традиционно, если вспомнить, у нас в России существовало одно из старейших психологических обществ, оно возникло в 1885 году в Московском университете. Причем, тогда не было в стране ни одного психолога. Но вот эта традиция, она была заложена самими создателями этой науки. Это были и философы, конечно, это были и филологи, это были историки, это были математики, это были и биологи, и физики, и химики. То есть те, кто интересовался психологией – это и был первый состав психологического общества в России, междисциплинарного по своей сути.

Психология как наука прошла у нас очень непростой путь. Вот, у нас привыкли только про судьбу генетики рассказывать. На самом деле, психология тоже пережила похожий период. Была так называемая «Павловская» сессия, 1932 год, когда было решено, что психология является лженаукой, так как нет в ней ничего материального. При этом – вы понимаете - за океаном в это время мощно развивается бихевиоризм, который построен на павловском учении. Никто, конечно, и не умаляет влияние работ Ивана Петровича Павлова на, собственно, физиологические, и психофизиологические сюжеты, которые он разрабатывал. Но, при этом в его школе был достаточно жесткий запрет на рассмотрение именно мира психических явлений. То есть вот слово «психология», фактически, было запрещено для употребления.

Интересно, что за океаном впали в другую крайность и свели человека к белой крысе лабораторной, и бихевиоризм, который развивался, он, фактически был построен на зоопсихологии. Эти аналогии, которые тогда господствовали и, в принципе, решали те задачи, которые нужно было решить. В этом и причина популярности бихевиоризма. Мы бихевиоризм тоже не отрицаем. То есть это тот этап и тот раздел развития психологии, который был реакцией на предшествующий. Предшествующий период – это  психология сознания. Это когда мы полностью рефлексировали, занимались самоотчетом, когда вот я передаю и описываю явления в своем внутреннем мире.  Потом выяснилось, что это не удовлетворяет меня, как ученого. И я говорю - а где же объективные показатели? Что я могу пронаблюдать, что я могу увидеть? И эту объективность, основанную на наблюдениях, нашли в учении Павлова. У Павлова на уровне психофизиологии все прекрасно можно зарегистрировать. И здесь погоня за регистрацией этой объективности  чуть-чуть оттеснила, собственно вот то, что мы называли сознанием и миром психических явлений во всей широте, во всем многообразии. С одной стороны, мы помним, развилка пошла по линии бихевиоризма, когда есть стимул - есть реакция.

Что нужно от науки в практике? Нужна прогностическая функция. Я хочу знать, что тот или иной человек сделает в тех или иных обстоятельствах,  через одну минуту или через две, каковы будут его реакции, и так далее. Погоня за прогностической функцией  редуцировалась в бихевиоризме и в павловском учении до уровня стимула-реакции. Но это – лишь одна сторона вопроса.

Другие недовольные пошли по иному пути, это был Фрейд и психоанализ. Мы с вами прекрасно знаем, что одним сознанием нельзя исчерпать всего мира психических явлений. То есть, есть еще в психике что-то, что выходит за рамки моего повседневного сознания, моего повседневного представления и так далее. Там наткнулись на гипноз, который вот тоже давал некие эффекты, и были какие-то вещи, которые выходили за рамки, собственно, психологии сознания, то есть одного сознания стало мало, они стали искать что-то еще. И под поверхностью сознания нашли еще подсознательное. И это было то, что потом прорывалось в сознание и определяло поведение человека.

Итак - с одной стороны Павлов с физиологией, с другой стороны Фрейд с его «бессознательным». Интересно, что одним из первых активнейших адептов у Фрейда был студент, которого звали  Александр Романович Лурия.  Он написал письмо Фрейду, завязалась переписка, и Лурия стал  первым секретарем психоаналитического общества в России, еще дореволюционного. В России в то время активно переводились работы Фрейда. То есть, вся психоаналитическая литература была представлена, и центры психоанализа были в Москве, в Питере и, как это ни странно, в Ростове и в Одессе. То есть Россия была достаточно мощной психоаналитической державой.

Ну, а потом случился провал.  Еще до «Павловской» сессии было постановление ЦК ВКП(б) «О педологических извращениях в системе Наркомпроса». И вот это и было первым мощным ударом по психологии в стране. Что же произошло? А дело в том, что стремление психологов «все померить» в те времена привело к появлению множества разных тестов для дошкольников и школьников. Считалось, что так можно создать новую эффективную систему образования. Возникла тестология. Готовность к обучению у детей младшего возраста проверялась с помощью разного качества тестов. И неумелое применение этих методик не помогло педагогам,  а наоборот, лишь добавило им серьезных проблем за три-пять лет слепого применения этих тестов. Попытки укомплектовать классы так, чтобы дети сами развивали друг друга, потерпели крах. И абсолютно бездумное применение психологических методик привело к дискредитации тестологии и психотехники. Постановление  ЦК ВКП(б) надолго вытеснило психологов из школы. Потом «Павловская» сессия закрыла психологию, как науку, фактически где-то до конца 40-х годов. Сама психология присутствовала, лишь как одна из кафедр на философских факультетах. То есть психологи остались в нескольких университетах, вот, в том числе, и в Московском, на философском факультете.

И все же в этих условиях выросла московская психологическая школа. Это Выготский с культурно-историческим подходом, это Лурия с теорией динамической локализации высших психических функций. Когда запретили заниматься психоанализом, ученик Фрейда  Александр Романович Лурия во время Великой Отечественной войны занимался реабилитацией бойцов после контузий и черепно-мозговых травм. Он ставил себе задачу не просто физического восстановления раненых, а восстановления у них высших психических функций. Это были основы реальной когнитивной психологии, она зарождалась здесь, в России, в те годы, когда психологию как науку не признавали! Естественный вопрос – в каком месте у меня память, в каком месте коры внимание там, или еще что-то?.. Лурия впервые показал, какую роль в восстановлении высших психических функций играют те три блока мозга, которые он изучил – причем не просто по каким-то картинкам, а в госпиталях во время реабилитации. Он показал, что высшие психические функции локализуются не где-то в одном месте, а это некая система, которая задействует и кору, и подкорку, и все более глубинные системы мозга. Более того, это не просто структуры в мозге, а это еще и система афферентных связей. То есть все тело человека задействовано в реализации той или иной функции, и не только функции движения. То есть речь – это, с одной стороны, функция движения, языка, небной занавески и челюстей, а, с другой стороны, это система мозговой организации. Лурия показал именно системный характер этой мозговой организации, что нет такого места вот, которое отвечает только за речь, зрение, слух или еще за что-то.

В конце 40-х годов в Московском и Ленинградском университетах психология была уже не кафедрой, а отделением на философском факультете. А в 1966 году, наконец, воссоздали два факультета психологии в нашей стране. Тогда о психологии широко заговорили, психологи были очень востребованы, в том числе для военно-промышленного комплекса. Когда наступила перестройка, 1985 год, нам разрешили читать Фрейда в университете из Спецхрана и так далее. И был период, может быть, пять, семь, а то и десять лет, когда «свое» - отечественное, было, вроде и неловко даже пересказывать коллегам или преподавателям. Тогда был период, когда даже не знали – то ли называть это «советская» психология, то ли «отечественная». Слава Богу, это сейчас преодолено, и  теперь главное многое наверстать, в том числе, и экспериментальную часть, потому что психология не может развиваться сугубо в одной теории. Сейчас психологии во всем мире не хватает синтеза. Психологи в погоне за анализом и препарированием личности вдались во множество очень специальных и далеких от реальности областей. Нужен синтез, чтобы за всем этим процессом не потерять саму личность. 

А наши студенты, естественно, должны хорошо знать и московскую психологическую школу, так как это базис и фундамент, и прекрасно знать все другие школы, которые существуют в психологии. А мы, с одной стороны, должны  создать им для этого условия, а с другой стороны, никто не заставляет их оставаться в рамках только традиционной парадигмы. Хочешь другую концепцию – пожалуйста, это твой выбор, но выбор из известного, из того, что ты действительно знаешь и понимаешь. Теперь у нас к пяти годам нашего университетского образования в Московском университете еще добавился год супервизии. Третий год студенты учатся, перешли на третий курс, и через три года они, как раз, впервые попадут в ситуацию супервизии. Кроме университетского диплома и хорошего уровня знаний, им еще необходимо не менее одного года под руководством опытного психолога провести практическую часть. И только после этого студент получит сертификат, который позволит ему идти затем в индивидуальную практику.

К сожалению, у нас не возник до сих пор, а только разрабатывается закон о психологической помощи населению в Российской Федерации.  Самое главное, пункт первый, юридически нигде не обозначено, кто такой психолог. Например, шаман или гадалка – психолог? А ведь они многим помощь оказывают. Международный стандарт пока только разрабатывается. Есть такая международная организация, называется Международный союз психологической науки при ЮНЕСКО. Вот мы там тоже работаем, разрабатываем этот международный стандарт.

 

александр лурия бихевиоризм иван павлов история психологии в россии когнитивная психология факультет психологии мгу фрейд юрий зинченко

Назад

Социальные сети

Комментарии

  • Александр, 18 ноября 2014 г. 19:12:30

    Ну вот и мракобесие потихоньку просачивается в науку. СССР, конечно поотстал в этой области. Но попы быстренько наверстают упущенное. Просто в школах нужно повесить плакаты с призывом "молиться, молиться и молиться!" Открыть институт по подготовке шаманов и колдунов. И догоним африканские племена...

Авторизуйтесь, чтобы оставить комментарий