Материалы портала «Научная Россия»

Одних знаний мало, надо научиться думать

В последнем интервью журналу Psychologies профессор Сергей Капица говорит о времени, о морали, о понимании.

Учёный Сергей Капица. Академик и педагог, известный всей стране как ведущий передачи «Очевидное — невероятное», в последние годы жизни разрабатывал теорию об ускорении и сжатии времени. Он ушёл — и для оставшихся на земле время стало лететь ещё быстрее.

 

С  Сергеем  Петровичем  Капицей  мы  разговаривали  на  его  старой  профессорской даче на Николиной горе. «Его дом вы сразу  узнаете,  —  предупредили  меня  перед встречей.  —  Ворота  всегда  настежь».  Ворота и правда были открыты. «Воры ко мне не придут, все знают, кто здесь живёт», — улыбнулся хозяин знакомой  нам  из  телевизора  улыбкой.  Деревянный дом с плетёной мебелью на террасе. Персиковый пудель — тёплый, даже горячий от июльского солнца. В кабинете повсюду книги, свежие номера журнала «В мире науки», на столе около компьютера — рукопись «Пусть кошка перевернётся. Двадцатый век в жизни одного человека» Александра Кинга, публикации которой Капица всячески способствовал. Над столом — фотография отца,  нобелевского лауреата по физике. «Вы похожи», — говорю  я.  Сергей  Петрович  опять  улыбается: «Хорошая  фотография  очень.  Харитон  сделал, наш знаменитый физик». Рядом на стене большой портрет Льва Толстого, на полках — научные труды, «Пушкинская  библиотека»  и  парадное  издание «Фауста» в переводе Константина Иванова. И никто никуда не торопится, всё идёт своим чередом: семейный обед, беседа, работа, чай с шарлоткой на полдник.

Сергей  Петрович,  сейчас  только  и  слышишь вокруг:  «У  меня  нет  времени,  я  ничего  не успеваю».  Почему  люди  всё  время  спешат? И есть ли какое-то научное объяснение такому состоянию современного  человека?

Таков склад современной жизни, где все стремятся больше сделать, больше увидеть, с бо`льшим количеством людей проконтактировать, и на это уходит время.  А  подумать,  с  самим  собой  поговорить  — у нас времени нет. Само течение человеческой жизни ускорилось, и это, пожалуй, одна из больших потерь. Раньше письма шли медленно, Достоевский, кажется, писал одному из своих корреспондентов: «Ужасно почта ходит, на четвёртый день только приходят письма из Германии». А сейчас электронная почта — мгновенная, бытовая переписка — с помощью  СМС!  А  у  Тургенева,  помните,  была приписка  к  одному письму: «Прости меня, что  пишу  тебе  такое длинное  письмо,  потому  что  у  меня  нет времени написать короткое»?  Даже  читать сейчас  люди  разучились: переворачивают на  следующую  страницу,  не  подумав  как следует  над  первой. И  пишут  одинаково плохо,  от  руки  не  пишут.  А  ведь  когда  вы  пишете от руки, вы пишете от души, даже когда печатаете на  машинке  —  ещё  есть  какой-то  личный  вклад.  Компьютер совсем отчуждает от текста. Письмо, написанное  рукой,  — это непосредственный  контакт с человеком, так же как говорить по телефону или просто при личной встрече. Большая разница.

Вы говорите о внутреннем ощущении времени, а объективно, с точки зрения науки, время тоже ускоряется?  

«Ради чего всё в этом мире делается, ради чего люди живут? Что такое общество? Какие цели оно перед собой ставит? Оно служит Богу? Чёрту? Отечеству?»

Историческое  время  тоже  уплотнилось  к  нашим дням, и этот процесс ведёт начало со дня появления человека. Происходит такое сокращение времени: каждый следующий период составляет половину  от  предыдущего.  Положим,  первый миллион  лет  человечества  —  нижний  палеолит, когда  человечество  сделало  первые  серьёзные шаги.  А  на  всю  остальную  историю  ушло  только полмиллиона лет. Средние века длились 1000 лет, а  на  последующий  этап  осталась  половина  этого срока — 500 лет. А сейчас этот отрезок сократился до 45 лет, и больше ему уменьшаться некуда. Человек  так  устроен,  что  он  не  может  ещё  быстрее двигаться,  ещё  быстрее  развиваться.  Общество может развиваться медленно или быстро, а человек нет. Он биологически запрограммирован родиться, прожить жизнь и умереть, и 45 лет — это средняя длительность одной человеческой жизни. Это не просто рассуждения, слова — это формула, это графики, кривые, это точные таблицы, в которых указывается на то, что происходит такое сжатие времени.  И  дальше  оно  сжиматься  не  может.  Вот чем я занимался последние годы — придавал этой теории  более  законченный  вид.  Результаты  есть в моей последней книжке.

А  как  сжатие  времени  связано  с  самой  историей?

Сама история порождает своё время. Причём надо смотреть на историю мира — нет отдельной истории Франции, Англии или России, есть история человечества.  Сейчас  это  только  осознается  благодаря французской школе Фернана Броделя, который писал об истории человечества в целом. Если подходить к человечеству так, как он, не будет проблемы миграции,  потому  что  неважно,  что  вы  родились в одном месте, работаете в другом, умерли — в третьем. Перемещения не меняют числа людей на земле. Поэтому если раньше проблема миграции считалась  одной  из  главных,  то  сейчас  этот  взгляд учёные  считают  слишком  локальным.  А  вот  если рассматривать  Землю  в  целом,  то  там  проблемы миграции нет, с Земли убежать некуда.

Хотя сейчас техническая возможность улететь в другой мир есть: тех трёх тонн горючего, которые сейчас производятся на каждого человека в год, — эти самые баррели бесконечные! — как раз достаточно, чтобы каждого человека с минимальными затратами отправить в космос. Это просто. Если взять нашу энергию, разделить на население земли, то как раз получается,  что  этой  энергии  достаточно,  чтобы всех  землян  отправить  в  «мир  иной».  Может,  без обратного билета, но это другой вопрос!

В своей работе «Ускорение исторического времени»  вы  пишете  о  «кризисе  и  стрессе  на уровне личности, семьи и общества» и о том, что  в  современном  обществе  «в  силу  скоротечности исторического времени не успевают сформироваться  ценностные  и  этические установки».  Но  ведь  этические  нормы,  понятия о добре и зле были установлены две тысячи  лет  назад.  Какие  ещё  дополнительные ценности  нужно  выработать  сейчас  помимо десяти заповедей, Нагорной проповеди? Разве человек изменился?

«Страной дураков, конечно, править  легче, но будущего у неё никакого нет»

Человек мало изменился. И библейские заповеди были очень хороши, они универсальны, абсолютны. Но они были придуманы две тысячи лет назад, они  годились  тогда,  а  сейчас  мы  всё  поломали. И морали, соответствующей требованиям времени, новым условиям, у нас нет. Глубинный  кризис  современного  мира  состоит в противоречии между передовыми техническими возможностями  и  отсталым  «программным  обеспечением»,  идеологией.  Несоответствие  производительных  сил,  грубо  говоря,  производительным  отношениям  —  это  и  есть  главное  противоречие современного мира. Сфера услуг преобладает над всем остальным, производство уменьшается, количество людей, занятых в производстве, уменьшается.  Этот  разрыв  возник  за  последние десятилетия, очень быстро, и теперь человечество не  справляется  с  такой  скоростью.  Это  приводит к распаду семьи, общественного уклада, морали. Ради чего всё делается, ради чего люди живут? Что такое общество? Какие цели оно перед собой ставит? Оно служит Богу? Чёрту? Отечеству? 

Действительно,  сейчас  многие  задаются  вопросом,  почему  в  нравственном  плане  человечество  деградирует,  а  в  технологическом идёт семимильными шагами.

Совершенно верно. И этот разрыв будет только увеличиваться.  Мы  всё  можем  сделать,  у  нас  любые машины есть, но мы не понимаем необходимости этого делоделания. Цели нет. Мы даже футбольную команду  из  мальчишек  не  можем  создать  —  мы должны  платить  по  миллиону  долларов  каждому за то, что они гоняют мяч и развлекают публику. Это распад общества, очень серьёзный кризис.

Во  времена  вашей  молодости  было  по-другому?

К спорту было другое отношение, конечно. Спорт — замечательная вещь. Я сам в молодости в горы ходил и нырял с аквалангом, и акваланги мы тогда сами сделали, они в магазине не продавались. Это было  открытие  какого-то  нового  мира  и  новых ощущений.  Я  был  первопроходцем  в  каком-то смысле. И пережил под водой очень интересные минуты. Другие люди просто ходили в горы, но это довольно тупое занятие.

Почему?

Ну, умный в гору не пойдёт, умный гору обойдёт. Нет,  конечно,  горы  всегда  тянули  к  себе  путешественников, в горах есть челлендж, вызов человеку. И хоть альпинизмом я не занимался, но на горных  лыжах  ходил  довольно  много  —  на  Кавказе, в  Армении.  Никаких  подъёмников  там  не  было, нужно  было  переть  вверх  пешком.  Целый  день поднимаешься,  а  потом  за  час-два  спускаешься. Зато вокруг природа, виды — удовольствие было грандиозное,  и  ощущения  очень  мощные.  Это была другая эпоха.

Я  знаю,  вы  не  любите  говорить  о  прошлом, но раз уж заговорили про подводное плавание и лыжи, рискну спросить: каковы ваши самые яркие воспоминания о детстве?

Детство у меня было довольно спокойное, но помню, были у меня какие-то странные страхи... Я боялся огнетушителей. При доме был гараж, он и сейчас есть, в гараже стояла папина машина...

Это в Советском Союзе было?

Нет,  это  когда  мы  в  Англии  жили.  Мне  6—7  лет. И войти в гараж можно было с улицы через главные ворота, через которые машина выезжала, или через дверку, которая прямо из дома вела в гараж. И вот при входе из дома висел огнетушитель, красный  такой,  и  какой-то  дракон  нарисован.  Я  его безумно  боялся,  я  не  мог  заставить  себя  пройти мимо  этого  огнетушителя.  Понимаете,  какая-то фобия  была,  я  даже  не  знаю  почему.  И  я  ждал, пока отец выгонит машину, тогда я выводил свой велосипед, который хранился там, и мог уже спокойно через главные ворота выехать, «чары» огнетушителя не распространялись так далеко. Но заставить себя пройти мимо огнетушителя я не мог. Вот такая вещь была.

От  чего  вы  отказываетесь  в  современном мире?

Вот  у  меня  есть  полка  с  книгами  —  современная общественно-экономическая  литература.  Половина из этих книг никакой цены, по-моему, не представляет, даже бумага негодная. Потому что интеллектуальный,  культурный  уровень  писания  сейчас таков,  что  даже  если  вы  не  специалист  в  данной конкретной области, то вы читаете и чувствуете беспомощность изложения, беспомощность повторов. Каждый изобретает свой велосипед и на нём куда-то стремится, а куда ехать, неизвестно.

Вы смотрите телевизор?

Редко,  очень  избирательно,  потому  что  уровень телевидения,  моральный,  этический  и  художественный, конечно, очень низкий.

Но есть публичные лекции по вопросам науки и культуры на канале «Культура» в программе Academia.

Слава богу!

В чём ещё, кроме «испорченности» достижениями  прогресса,  вы  видите  разницу  между вашим  поколением  и  современными  молодыми людьми?

Лет десять назад я выступал на заседании правительства  и  сказал  буквально  следующее:  «Если и дальше молодёжь будет такая, как сейчас, то через какое-то время у вас будет страна дураков. Вам этой  страной  будет  легче  править,  но  будущего у неё нет». Вот такая суровая формулировка, образная и понятная. Потому что в нашем образовании в 1990-е случился грандиозный провал, а чудовищное  давление  средств  массовой информации, конечно, довершило это дело.

Вы тридцать пять лет заведовали самой авторитетной кафедрой физики в стране. Что главное вы старались дать своим студентам?

Я всегда говорил и в своих передачах, и в своих лекциях, что есть знание, а есть понимание, и главная  задача  —  воспитание  этого  понимания.  Ведь есть тысячи примеров, когда люди знать — знают, а понимать не понимают.

У нас на экзаменах по математике и физике шпаргалки  были  не  нужны:  пожалуйста,  приходи со  своими  конспектами,  приходи  с  учебниками, пользуйся. Преподаватель открывал книгу на нужном месте и спрашивал студента, что он понимает в этой формуле. Такой подход требует больше усилий  и  со  стороны  преподавателя.  Во-первых,  он должен сам понимать, что он рассказывает. И, во-вторых, это воспитывает совершенно другой образ мышления. Есть же хороший анекдот про профессора, который жаловался на студентов: «Три раза им объяснил, наконец сам понял, а они всё не понимают». У нас часто бывало так, что бойкие студенты читали курс Ландау по механике — там, казалось бы, всё просто, элементарная физика, — и вот формулы запомнили, а понимания нет! Так и с вопросом о времени, кстати: знаний тут мало, надо научиться думать.

«Сергей Петрович, вы говорите, ускорение времени!  —  сказала  я  после  долгой  беседы,  когда  мы вышли на балкон. — У вас здесь время остановилось!» Вокруг — вековые сосны, каштаны, старый теннисный  корт.  И  абсолютная  тишина:  мы  стали говорить тише, словно боясь её нарушить, а потом и  вовсе  замолчали.  Капица  стал  каким-то  отрешённым и задумчивым, только на прощание, проводив  меня  до  машины  и  крепко  пожимая  руку, попросил прислать ему отредактированный текст интервью.  «Для  меня  это  важно»,  —  сказал  он. Я не прислала, не успела.

Текст: Оксана Семиряга, фото: Слава Филиппов

Источник: www.psychologies.ru

psychologies сергей капица

Назад

Социальные сети

Комментарии

Авторизуйтесь, чтобы оставить комментарий