Материалы портала «Научная Россия»

Искусство науки: искусство фотографии

Фотография ― настоящее искусство. Тонкостей в нем не меньше, чем в живописи или музыке. На фестивале «Искусство науки» лекторы рассказали, на что следует обращать внимание при создании как обычных любительских снимков, так и фотографий в специфической сре

Фотография ― настоящее искусство. Тонкостей в нем не меньше, чем в живописи или музыке. Тщательный выбор сюжета, точки съемки, ориентир на особенности зрительного восприятия, психологию линий и равновесие в композиции вовсе не гарантирует того, что кадр выйдет удачным. На фестивале «Искусство науки» приглашенные лекторы рассказали, на что следует обращать внимание при создании как обычных любительских снимков, так и фотографий в специфической среде – например, в дикой природе.

Знакомьтесь, Россия – самая не снятая страна в мире

Андриан Колотилин – профессиональный фотохудожник с 20-летним стажем. Специализируется на дикой природе. Считает, что работает не просто с художественной фотографией, но на  стыке документалистики, науки и искусства. Выкладывает работы в интернет с привязкой к месту, где они были сделаны (на карты google, например), делая таким образом  фотоснимки достоянием науки.  «Для меня было своего рода откровением побывать в заповеднике “ Галичья гора” – самом маленьком в нашей стране, ― говорит Андриан. ― Эта территория была открыта для ботаников с конца XIX века. Фотографии, снятые в начале XX века, и мои фотографии с тех же точек сильно отличаются: выросли новые растения, появились новые звери, на склонах меловых скал вырос широколиственный лес, поскольку там прекратили пасти скот. Я заснял это, и теперь моя фотография стала документом».

«Вам ужасно повезло: Россия – самая не снятая в мире страна», ― в самом начале своей лекции, чтобы вдохновить слушателей, Андриан процитировал слова одного из известнейших фотографов мира,  основателя немецкого общества фотографов природы GDT Клауса Нигге. А  затем его мысль продолжил: «Многие люди прекрасно представляют себе, как выглядят австралийские пустыни и леса Новой Зеландии, но облик плато Путорана или ковыльной степи им мало знаком. Побывав в заграничном национальном парке – хоть в крупном Йеллоустонском, хоть в маленьком индийском, – его посетитель может приобрести по доступной цене целую стопку хорошо проиллюстрированных, красочных буклетов, коими завалены прилавки визит-центров. В России же подобную продукцию достаточно сложно увидеть. И значит, есть огромный простор и не меньшая потребность в таких съемках.»

Палисадник фотографа

Конечно же, все приходит с опытом. Прежде чем работать с крупными объектами в дикой природе, Андриан советует начать с простой макросъёмки. Она не требуется отправляться в дальние и длительные экспедиции. Многие интересные авторы начинали свою работу с дачного участка, а за рубежом (особенно это распространено в Шотландии и Франции) некоторые фотографы даже специально высаживают вокруг своего дома растения, которые привлекают к себе массу «всяческого насекомого населения».

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

«Я всегда с улыбкой смотрю на ведущего какой-нибудь телепередачи, который в шортах прогуливается по дождевому тропическому лесу и что-то показывает, – говорит Андриан. ― Я прекрасно понимаю, что находится он совсем не в дикой природе, а где-то в студии. Макрофотография в диких условиях – это всегда работа с земли, поэтому, выходя в дикую природу, надо одеваться плотно, в облегающую одежду. Желательны и прививки, и серьёзные средства от клещей. Однажды я наблюдал за вылуплением веснянок и пролежал несколько часов на льду – итогом такой «засидки» стали не только уникальные кадры, но и воспаление суставов».

О сохранности камеры также приходится беспокоиться: сидя по пояс в воде, нужно иметь водонепроницаемые чехлы для техники. Иногда после ночи в палатке или съемки во влажных условиях камера попросту запотевает. В такой ситуации можно попробовать в течение получаса половить ею солнце. «Впрочем, в тропических влажных лесах люди теряют камеры постоянно, причём в первый же день, – говорит Андриан. – Но либо ты достаёшь камеру и рискуешь, либо не достаешь вообще – правда, тогда непонятно, зачем ты поехал туда».

 Знать добычу в лицо

Работа с макросюжетами обычно происходит достаточно медленно – фокусироваться на объекте приходится порой очень плавными движениями, подобно хищнику на охоте выслеживать свою добычу так, чтобы не спугнуть. Для этого даже имеются специальные приспособления: тросики, замедления, задержки экспозиции, дистанционный спуск. А саму съёмку желательно проводить в вечерние или утренние часы, когда насекомые не так пугливы.

И, конечно же, необходимо продумать,  чтобы фотографии были сделаны с применением различных техник, ракурсов и масштабов (журналам требуются и горизонтальные, и вертикальные кадры для правильной вёрстки страниц), а также заранее изучить своих героев: их места обитания, особенности поведения, страхи. Тогда сюжет, над которым вы работаете, превратится в настоящую фотоисторию. Даже у насекомых и земноводных есть характер, и поведение одной особи может сильно отличаться от поведения другой. «Когда я снимал одну из гадюк, ― вспоминает Андриан, ― я специально надевал на руку перчатку, чтобы змея не реагировала на моё тепловое движение. Расстояние в 35 сантиметров она могла бы преодолеть, но не имела желания этого делать. Хотя вторая гадюка обладала совершенно отвратительным характером ― даже с двух метров она начинала шипеть и кидаться».

Общаясь с моделями, которые не могут тебя понять и с которыми приходится учиться договариваться, можно приобрести какие-то приёмы и навыки, которые потом пригодятся в работе с более серьёзными и более пугливыми объектами. Иногда даже приходится самостоятельно моделировать внешние условия, чтобы спровоцировать нужное фотографу поведение фотогероев. Так Адриан рассказал, как с помощью искусственного дождя ему удалось смоделировать поведение бабочки Черный Аполлон, которая инстинктивно спряталась от него под листом, что и было необходимо для кадра. Иногда приходится применять специальные вспышки, которые позволяют на несколько секунд «заморозить» животное скоростью своего импульса.

 

 

Объективная история

Начинать макросъёмку совершенно необязательно с покупки дорогостоящей техники. Андриан считает, что сегодня качество любых объективов при выдаваемом ими изображении в целом одинаковое: «Несколько лет назад специально собралось большое количество фотографов дикой природы, которые работают в стиле макро. На полевом выезде мы сложили на капот автомобиля всё наше “барахло” – объективов было довольно много. Ради интереса я взял и отснял один и тот же сюжет всеми имеющимися объективами, потом придирчиво всё это изучал и пришёл к выводу, что и объектив за 100 долларов, и объектив за 3000 долларов дают примерно одну и ту же картинку – вот только удобство работы с ними принципиально разное».

 Самый простой способ работы с макросъемкой, по мнению Адриана, не всегда самый некачественный, как может показаться на первый взгляд. Речь о различных насадочных линзах на объективы. Это может быть зум-объектив или объектив с постоянным фокусным расстоянием ― главное, чтобы его передняя линза была не больше 67 миллиметров в диаметре. Тогда для него можно смело купить недорогие, но очень качественные макронасадки и с успехом использовать их для съёмки с небольших расстояний.

Отлично подойдут для макросъёмки удлинительные кольца, которые позволяют изменить свойства объективов в достаточно широком диапазоне. Их можно поставить и на широкоугольный, и на телеобъектив ― при работе с пугливыми животными и объектами, до которых трудно добраться.

 Андриан Колотилин, фотограф дикой природы, член союза фотографов России

Модные сегодня широкоугольные объективы позволяют в одном кадре равноценно показать и героев, и естественную среду их обитания. Но если необходимо снимать движущиеся объекты, лучше применять стандартные среднефокусные объективы – от 70 до 100 миллиметров. Однако, по мнению Адриана, только длиннофокусные макрообъективы, из-за своего веса требующие работы со штативом, способны «творить чудеса»: ими можно снимать сквозь другие пространства и объекты, и они предпочтительны в работе с опасными животными.

Яркий свет ― враг фотографа дикой природы

Но самый страшный враг фотографа дикой природы, по мнению Андриана, ― не опасное животное, а яркий свет, мешающий выстроить правильный световой рисунок. Поэтому на съёмки приходится брать с собой и затемнитель, и светоотражатель, а иногда в работе с крупными насекомыми приходится устанавливать даже генераторный свет ― большие импульсные лампы. «Герои маленького мира в основном покрыты хитиновой оболочкой, которая имеет достаточно неприятное свойство блестеть, ― пояснил Андриан. ― Свет, направленный на насекомое, отражается с такой силой и так непредсказуемо, что может получиться высокий контраст, который необходимо приглушать. Поэтому вспышечные конструкции надо снабжать различными рассеивателями».

 Бессознательное + интерпретации = макроассоциации

Восприятие цвета вызывает в человеке микрореакции и макроассоциации. Их изучением занимаются современные психологи и нейробиологи. Микрореакции распространяются на человека как на биологический вид, макроассоциации формируются под действием культуры и цивилизации, в которой человек находится. Елизавета Муратова, преподаватель MEDIAШКОЛЫ «АиФ» и в недавнем прошлом свадебный фотограф, нередко читает специальные лекции, посвящённые цветовосприятию и цветоформе – важнейшим атрибутам любой фотографии. С ними она познакомила и гостей фестиваля «Искусство науки – 2013».

 «Когда мы видим картинку, первое, что мы воспринимаем, – это её общий колорит: тёплый он или холодный, какое количество цветов в ней преобладает», – начала свою лекцию Елизавета, – Все это происходит за треть секунды, пока человек не начнёт сознательно интерпретировать то, что видит, исходя из первого впечатления. Фотограф в первую очередь должен понимать, что произойдёт с его картинкой дальше – как её интерпретируют и “переварят”. Например, если европейский зритель увидит фотографию с женщинами в чёрном, он сразу подумает о чём-то трагическом, потому как в европейской культуре черный цвет считается траурным. А вот индийские женщины в розовых сари не вызовут у нас никаких ассоциаций, хотя на самом деле в Индии они олицетворяют протестное движение за права женщин и внутри той области, где живут, довели этот ярко-розовый цвет до бессознательных ассоциаций, связанных с протестом». Также и рекламная геометрия в странах, где пишут справа налево, зеркальна по отношению к геометрии в тех странах, где используют традиционное письмо слева направо. И владение этими знаниями может помочь фотографу создать соответствующее настроение, привлечь внимание к определённым объектам – что особенно важно в коммерческой фотосъёмке».

 

 

 






Каждый охотник желает знать

Каждый цвет вызывает в нас микрореакции – неконтролируемые процессы в мозге. Как известно, чистых цветов всего 7. Новичкам в колористике Лиза предлагает поэкспериментировать с чёрно-белыми изображениями: тонировать их радугой в различные цвета – сразу станет видно, как различается восприятие того или иного цвета. Однако, радуга, которую выделяет Елизавета, несколько отличается от той, какую мы привыкли видеть: в ней нет голубого цвета (поскольку он является лишь ослабленной версией синего), зато есть розовый, который, будучи оттенком красного, имеет свои собственные микрореакции, а также приобрёл вполне самостоятельное макроассоциативное значение во многих странах мира.

«Как определённый феномен розовый цвет появился только в XX веке, – объяснила фотограф. – В таких масштабах он был введён в визуальное пространство цивилизации искусственно». Сегодня он считается цветом девочек, но ещё сто лет назад был вполне «мальчиковым», поскольку красный ассоциировался с мужским и воинственным началом, а розовый – это его бледный вариант. Хотя все цвета тёплой гаммы ассоциируются со вкусами, розовый сильнее остальных напоминает о чём-то сладком – вероятно, поэтому почти у всех сладких ароматов в парфюмерном магазине розовые упаковки.

Красный тоже считается сладким цветом, и некоторые психологи полагают, что с помощью красного (и оранжевого) наши предки определяли спелость фруктов. Из всех цветов видимого спектра энергичный и предупреждающий красный вызывает наибольшее возбуждение рецепторов нервной системы, при этом оно не является ни позитивным, ни негативным. Однако, если красного в обстановке слишком много, это может вызвать дискомфорт, а также повышение кровяного давления и учащение пульса.

Оранжевый цвет часто интерпретируется как весёлый, детский и даже инфантильный. Рекламщики прошлого столетия заметили, что информация, размещённая на оранжевом фоне, воспринимается как что-то более близкое, то, с чем проще контактировать. По словам Муратовой, в конце 90-х – начале 2000-х все рекламные билборды были выполнены в оранжево-красных тонах: «Только потом до дизайнеров и маркетологов дошли тенденции Запада, и они поняли, что не только это работает».

История жёлтого цвета, который макроассоциативно воспринимается как что-то быстрое и меняющееся, тесно связана с европейскими домами умалишённых  XIX века. Тогда появилась традиция красить их в желтый цвет. Такой выбор вполне объясняется экономически: жёлтая краска была одной из самых дешёвых. Но, как считает Лиза, с людьми, у которых проблемы с психикой, поступали довольно жестоко, поскольку нервные импульсы, которые получает человек, глядя на жёлтый, рваные: «Долго смотреть на него сложно, и если поместить человека в абсолютно жёлтую комнату, то спустя двое суток он начнёт испытывать галлюцинации».

Как и синий – цвет самодостаточности, простора и объёма, зелёный наименее вреден для глаз: он не несёт практически никакой информации о себе, поэтому «зацепить» глаз зелёным цветом можно, только доведя его до «кислотного» оттенка. На уровне макроассоциаций зелёный интерпретируется как здоровье, жизнь, что-то свежее, поэтому часто используется при оформлении аптек, натуральных моющих средств, косметики с приставкой «био». При этом для упаковки продуктов животного происхождения его почти никогда не применяют, потому что он ассоциируется с их разложением. «Положите котлеты на зелёную тарелку, – предложила Лиза. – И посмотрите: ваши гости съедят их меньше».

Елизавета Муратова, эксперт в области фотографии и колористики, фотограф

Самым интересным в радуге Муратова считает свой любимый фиолетовый, поскольку этот мистический цвет, который часто используется на интернет-сайтах гадалок и экстрасенсов, может быть и тёплым, и холодным: «Это красный и синий примерно в равных пропорциях, поэтому он способен быть одновременно флегматичным и вызывать мощные импульсы». Фотографам использовать его несколько сложно, поскольку, если во время печати цвета были немного искажены, колебания тёплой и холодной гаммы особенно заметны именно на фиолетовых деталях.

Что же касается белого и черного – они, как известно, цветами не являются и по сути представляют самый светлый и самый темный оттенки любого цвета. По словам Елизаветы Муратовой, есть множество цветовых правил, которые зачастую меняют композицию, проведённую линиями: «Если на картинке присутствуют два объекта абсолютно одинакового цвета, глаз неминуемо проведёт между ними линию. А глаз вопреки всему цепляется не за самый яркий цвет, а за те области, которые являются наиболее контрастными. Так что, занимаясь построением цветовой схемы картинки, фотографу надо учитывать даже то, как именно будет презентоваться его снимок - в чересчур ярком и пёстром журнале наиболее заметен будет абсолютно белый лист.

 

 

андриан колотилин бессознательное елизавета муратова макроассоциации макросъемка фотография

Назад

Социальные сети

Комментарии

Авторизуйтесь, чтобы оставить комментарий