Материалы портала «Научная Россия»

Форпост науки в сибирских Афинах

Интервью ректора Томского государственного университета Георгия Майера журналу «В мире науки» в серии публикаций о лидерах российской науки.

 Каждый десятый житель Томской области — студент, и город Томск не зря считается одной из студенческих и научных столиц России. Томский государственный университет, сердце всей сибирской научной школы, исторически был форпостом высшего образования и фундаментальных знаний в Сибири. Подготовив множество ученых с мировым именем, сегодня ТГУ не ограничивается сохранением традиций, а ищет новые формы организации научного и учебного процессов.

Видеоинтервью ректора Томского государственного университета Георгия Майера

 

Главная достопримечательность кабинета Георгия Владимировича Майера — это портреты знаменитых ученых прошлого. О них ректор Томского государственного университета рассказывает так эмоционально и интересно, как будто они до сих пор живы и продолжают работать вместе с ним. Признаемся, основная часть нашей беседы, происходившей накануне 135-летия ТГУ, была посвящена именно истории университета, а Георгий Владимирович по долгу службы и склонности души — ее знаток. Но нас в большей степени интересовало то, что происходит в этих старых стенах сегодня: например, томский суперкомпьютер или успешные инновационные проекты, а также личный взгляд ректора на проблемы науки в целом.

Сибирские прагматики

— Георгий Владимирович, вы можете рассказать, как вы пришли в Томский университет, что он значит лично для вас?

— Я не пришел сюда, а приехал. Из Казахстана на поезде Андижан — Томск. В наших краях (а я родился в Семипалатинской области, в деревне) все хотели поступить именно в Томский университет. В те времена на Семипалатинском полигоне производились испытания атомного оружия. Я и мои одноклассники интересовались этой темой и знали, где ее можно серьезно изучать. ТГУ был мечтой, ни один вуз не мог сравниться в наших глазах с его славой.

Но вопрос-то не в том, по каким мотивам сюда попал лично я, а в исторических предпосылках. Наш университет изначально создавался не как провинциальный или региональный (его первое название — Сибирский), а именно как центр национального масштаба. Учебный округ Томского Императорского университета простирался на огромную территорию от Северного Ледовитого океана до Ташкента, включая и мой родной Казахстан. Кроме того, почти сразу после его открытия вышли новые университетские уставы, снимавшие сословные ограничения на прием. Я считаю, это был фактор исторического везения. Со всей империи в Томск устремились талантливые, хотя и простые по тем временам люди: разночинцы, мещане, крестьянские дети. Я сам читал об этом в отчетах. Ехали из Варшавы, Вильнюса, других западных городов России. Томский университет стал одним из самых демократичных в стране. И еще очень актуальный, лежащий в основе его создания принцип — совмещение учебной и академической функций, а также связь науки с производством. Я читал речи одного из отцов-основателей Томского университета, профессора В.М. Флоринского. 135 лет назад, будучи сам врачом, а не технарем, он говорил о том, что университет должен ориентироваться на удовлетворение потребностей местной, сибирской промышленности. И так было всегда. В свое время наши томские профессора открыли залежи норильского никеля, месторождения золота в Красноярске, фактически создали Кузбасс. Это то, что на современном языке называется инновационной деятельностью.

Факты из истории ТГУ

* Томский Императорский университет был девятым по счету университетом, открывшимся в Российской империи.

* К началу Первой мировой войны зарплата профессора Томского университета была эквивалентна стоимости 2 т мяса на городском рынке, т.е. по сегодняшним меркам составляла порядка 500–600 тыс. рублей.

* В 1911 г. геофизический центр Евразии располагался на территории ТГУ. На Международном сейсмологическом съезде в Манчестере было принято решение об открытии сейсмических станций в четырех ключевых точках Земли. Тогда Томск был назван центром континента. Сейсмическая станция в ТГУ сохранилась до сих пор, хотя и не действует.

* Раньше профессора жили на территории университета. Идея преподавательских корпусов была изначально заложена в архитектурный проект.

* В Научной библиотеке ТГУ хранится личное собрание книг поэта В.А. Жуковского. Когда фонды только формировались, на просьбу о пожертвовании книг на благо сибирской науки откликнулся граф А.Г. Строганов. Он передал университету более 22 тыс. томов из родовой коллекции. Трехтомная монография «Библиотека В.А. Жуковского в Томске» коллектива авторов ТГУ в 1991 г. была удостоена Государственной премии России в области науки и техники. 

— Да, тема сейчас очень актуальна. Часто приходится слышать, что в современной России проблемы именно с прикладной наукой, промежуточные результаты фундаментальных исследований с трудом внедряются в жизнь. В Томском университете исторически умеют это делать?

— Есть много определений инновационной деятельности, и все они имеют свои недостатки. Поэтому я выработал собственное. Для меня инновационная деятельность — это трансфер знаний в социальные, экономические и экологические блага для человека в широком смысле. Например, мы сейчас разрабатываем очень интересный проект в области информационных систем, связанный с космическим мониторингом Томской области. Вот, у меня здесь, в кабинете, стоит модель спутника. Такие аппараты сегодня находятся на высоте 36 тыс. км над Томском на геостационарных орбитах (т.е. «висят» над городом). В проекте заложено создание серии космических аппаратов, которые будут летать на достаточно низкой орбите и производить космическую съемку Земли, в том числе и нашего региона. В ТГУ создана система с использованием нашего суперкомпьютера, средств спутникового приема и обработки данных, которая позволяет анализировать сигналы с этих спутников. Что это может дать в практическом смысле? Например, информацию о ледовой и водной обстановке, оперативные данные о разливе рек, состоянии лесов в Томской области (незаконные вырубки и т.д.). Я, кстати, совсем недавно встречался в Москве с академиком РАН, ректором Сибирского федерального университета Евгением Александровичем Вагановым, биофизиком. И он сказал, что тоже готов подключиться к экологической части проекта.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Вообще, подходы, связанные с созданием технологических платформ, программ инновационного развития компаний, — это ведь все уже было. В свое время советские атомные и космические проекты выступали крупнейшими технологическими платформами, где в полном смысле было организовано течение фундаментальных знаний в инновационную сферу.

— Как вы считаете, при высокой концентрации интеллекта в таких научных центрах, как Томск, возможна ли самоорганизация этого трансфера? Или науке нужны профессиональные менеджеры, которые бы организовывали процесс, планировали конкретные результаты, осуществляли связь с бизнесом?

Стены ТГУ украшает целая галерея портретов преподавателей и людей науки, чья жизнь связана с Томским университетом. Один из ученых пользуется особым уважением. Дмитрий Иванович Менделеев входил в состав комиссии, которая была учреждена Александром II для создания первого университета Сибири. Великий химик принял активное участие в проектировании учебного корпуса и сам заказывал первое химическое оборудование. Висящий в кабинете ректора портрет — реликвия еще и потому, что собственноручно написан супругой Менделеева Анной Ивановной.

— Чистая наука построена на извечном стремлении человека познать истину, но в определенной мере присутствуют и самоорганизация, и начала планирования. Все должно быть разумно, и многое зависит от личного отношения людей. Это очень сложный комплекс проблем. Я считаю, менеджеры в науке нужны, но их сфера деятельности должна быть узкой: выстроить логистику, закупить оборудование. Между прочим, интересный момент: когда я был в Оксфорде, то узнал, что исследовательское оборудование на физическом факультете все чаще используется не готовое, а разработанное самостоятельно и произведенное на заказ (оно при этом становится объектом интеллектуальной собственности); т.е. ученым приходится заглядывать вперед, в завтрашний день, и такие подходы чем дальше, тем активнее будут развиваться. Если же говорить о каком-то планировании научных результатов, то это, наверное, невозможно. Запланировать серьезный эффект, прорыв из разряда «открыть такую-то частицу на этой неделе» — подобное реально только в произведениях Стругацких.

При этом очевидно, что есть области, где трансфер знаний в блага не надо осуществлять. Спокойно вести поисковые исследования. Условно говоря, такие люди, как Григорий Перельман, должны работать, не заботясь о том, как можно применить итоги их научных исканий. В истории науки есть много примеров, когда результаты подобной деятельности со временем кто-то «подхватывал».

— Тогда у меня возникает философский вопрос. Кто все-таки двигает науку вперед: пассионарии или система?

— Я думаю, науку как идею двигают пассионарии. А науку как производительную силу развивает система. Необходимо сочетание: ведь в этом и состоит развитие — человечество сначала куда-то стремится, а потом начинает себя ограничивать. И это далеко не вредное занятие, о чем говорит целый ряд техногенных катастроф последних лет.

 

 

 

 

 

 

 

 — У вас много проектов, которые известны по всей стране: Центр коллективного пользования, лаборатория нанопокрытий. А над чем работаете сейчас, что планируете лично вы как руководитель?

— Самому мне хотелось бы, конечно, больше работать в области научного прогнозирования, но времени не хватает. И я как ректор планирую способы решения стоящих перед университетом практических задач. Иногда, глядя на портрет Дмитрия Ивановича Менделеева, ловлю себя на ощущении, что он смотрит с некоторым укором: «Все пишете, а надо делом заниматься!» Вообще-то, это правда. Одну из самых важных наших задач я условно обозначу так: расширение международной деятельности с возможностью получения реальных дивидендов для университета. Это целая политика, которую требуется выстроить. Проблема в том, что дивиденды от международных проектов мы, российские вузы, пока не умеем использовать и к финансовой системе Европы в целом плохо адаптированы. Я постоянно спорю об этом с проректором. Но уверен, наш потенциал позволит со временем получить большую отдачу.

Например, недавно мы вышли на Университет Маастрихта и скоро будем обсуждать в Нидерландах договор о создании системы медицинской кибернетики — назовем ее так. Физический факультет ТГУ разработал программы с использованием нашего суперкомпьютера, к проекту подключился Сибирский медицинский университет и получился трехсторонний междисциплинарный симбиоз. Причем, как говорят голландцы, в самом передовом направлении. Есть текущая работа над множеством других, уже реализованных международных проектов с американскими, европейскими, китайским университетами. Один из самых близких наших партнеров — Оксфордский университет.

На наиболее перспективных направлениях мы постоянно занимаемся интеграцией наук, и это главное преимущество классического университета — междисциплинарные исследования. Сейчас в ТГУ 23 факультета, и мы сформулировали приоритеты в рамках пяти направлений, к которым подключаются в том числе и гуманитарии. Приходится задумываться и о структуре университета. Она не может быть застывшей.

От детского сада до КБ

Музей истории физики ТГУ

Один из восьми музеев университета, который стоит посетить ради коллекции, содержащей более 1 тыс. приборов. По сравнению с гербарием ТГУ или его зоологическим музеем, давно справившими столетний юбилей, это экспозиция молодая (открыта в 1985 г.). Но сами экспонаты собирались десятилетиями: многие из них были привезены в Томск еще в конце XIX в. первым ректором Н.А. Гезехусом.

— Расскажите, пожалуйста, про молодежь, которая к вам приходит.

— По баллам ЕГЭ у нас не самые лучшие показатели, но чувство удовлетворения как раз и появляется, когда сравниваешь результаты студентов и выпускников. По медалям Российской академии наук для молодых ученых ТГУ — на третьем месте после МГУ и МФТИ. Мне кажется, в молодежной политике университета нам удалось создать ту самую систему поддержки порыва. Сегодня любой студент Томского университета, получивший приглашение на значимую научную конференцию, имеет возможность поехать за рубеж. Например, вчера мы нашли деньги на поездку восьми человек в Чехию, позавчера я подписал направление пяти студентам в Германию.

Реализован очень интересный проект по подготовке кадров для космических фирм, в том числе для ОАО «Газпром космические системы». Мы создали под него кафедру «Промышленные космические системы», где преподаются только магистерские программы. Среди преподавателей есть те, кто работал непосредственно с Сергеем Павловичем Королевым. Студенты пятого курса обучаются у нас, а шестого — в городе Королеве. Недавно мы посетили предприятие, и мне было очень приятно, когда руководитель фирмы представил нам бывшего студента ТГУ, моего земляка из Казахстана, одного из самых перспективных молодых сотрудников, который участвует в создании новых космических аппаратов. Такие ребята — это и есть истинная элита нашего общества.

Иногда я думаю: чем мы отличались от нынешних студентов? Наверное, только мотивацией. Тогда было более романтичное отношение к науке: сделать открытие, сравниться с Эйнштейном. Но для таких результатов надо хорошо учиться, тем более в теоретической группе — это был вопрос чести. У современных студентов мотивы другие, но задачи те же: хорошо учиться, чтобы сделать карьеру, завести семью, зарабатывать. Наши университетские социологи провели исследование на нескольких факультетах, сравнивая важность для студентов с первого по пятый курс таких понятий, как патриотизм, любовь, семья. Я хотел понять, каким образом меняет человека университет. Оказалось, что к моменту выпуска «простые человеческие» мотивации только усиливаются. Значит, ребята пришли не просто получить какие-то корочки.

— Сейчас много говорят о том, что падает уровень знаний у выпускников школ, студентов. Но при этом почему-то не идет речь о совсем маленьких детях. Чтобы пробудить их интерес, нужно ли как-то адаптировать научные знания? С какого возраста сейчас, в XXI в., стоит начинать заниматься детьми на уровне специальных — нескучных и мотивирующих — образовательных программ?

— Бесспорно, дети — это ключевой вопрос во всей цепочке образования. Я сам примерно с девятого класса уже понимал, что хотел бы искать себя в науке, а конкретно — заниматься проблемами строения вещества. Этому способствовали и различные олимпиады, которые проводило у нас Сибирское отделение Академии наук СССР. Но главное, в чем мне повезло, как далеко не всем везет, — это мои школьные учителя, которые были выпускниками университета. Мы были обычными детьми, учились даже не в районном центре, а деревне. Тем не менее все мои одноклассники поступили в хорошие вузы: в Томский, Новосибирский университеты, в различные институты Казахстана.

Поэтому когда мы говорим о совсем маленьком человеке, то рядом обязательно должна стоять фигура учителя. У Томского университета еще с советских времен есть два детских сада, и туда не случайно хотят попасть буквально все. Это фактор университетской среды, и наша задача — сделать так, чтобы она касалась большого числа детей как можно раньше. Мы в ТГУ делаем в этом смысле все, что только можем. У нас действуют специальные детские программы, в том числе с применением методов дистанционного образования. По некоторым обучаются школьники даже из ближнего зарубежья, например из Ялты. Пытаемся развивать на серьезном уровне познавательное телевидение. Я убежден, что абсолютно все дети талантливы, просто не всем повезло встретить учителя с большой буквы.

 

Никогда не говори «никогда»

— Часто можно слышать, что наше отставание от развитых зарубежных стран сегодня едва ли не фатально. Мы безвозвратно потеряли часть промышленности, не умеем производить планшеты, ноутбуки…

— А может, нам это и надо?

— Россия явно пропустила какой-то технологический виток, да и в науке появилась целая группа принципиально новых направлений, та же синтетическая биология. На чем, с вашей точки зрения, мы можем «отыграть» отставание?

— Есть такая шутка: «На сколько лет отстали? — Отстали навсегда». Но реальная история убеждает, что любое отставание, как и прорыв, временны. Я с удивлением прочитал, что вначале XIX в. Китай был вымирающей страной из-за повсеместного распространения наркотиков. Но появились соответствующие люди, пассионарии в каком-то смысле, и ситуация изменилась. А вот какие именно отрасли науки и технологии развивать — это вопрос стратегического планирования со стороны нашего высшего руководства, министерств и академии наук. Конечно, надо признать, что в системе форсайтов не все люди, так сказать, отдают себя поискам истины. Хотя в принципе такие идеологии развиваются, в том числе и в рамках технологических платформ.

Времена сейчас непростые, но их нельзя отнести к тяжелым. В истории ТГУ и отечественной высшей школы в целом были гораздо более трудные моменты. В частности, в военное время практически все площади Томского университета передали на нужды оборонных производств. Здесь — в главном корпусе — располагался завод. Когда в 1942 г. встал вопрос о его расширении за счет строительства новых площадей, ректор университета с группой профессоров написали очень опасное письмо лично Сталину, в котором доказывали, почему этого делать нельзя. Их послание заканчивалось потрясающе: мы знаем, что победа будет за нами, и университет обязательно снова будет работать. Сталин согласился с доводом: личным распоряжением запретил пристройки к главному корпусу и даже выделил средства на восстановление ветшающих зданий. Так что, я думаю, все преодолимо.

— А как же дискуссии об «утечке мозгов» по экономическим мотивам, о том, что нам их никогда не вернуть и даже не купить? Сейчас всетаки не военное время. В достаточной ли степени государство финансирует науку или саму цепочку движения денег надо выстраивать по-другому?

 

Информационные возможности ТГУ

Телепорт — станция космической связи Томского университета. С точки зрения мощности она не имеет аналогов за Уралом. Телепорт ТГУ способен обслуживать более 5 тыс. абонентов одновременно и дает возможность пользоваться технической и программной базами университета в режиме удаленного доступа.

СКИФ Cyberia — самый мощный российский вычислительный ресурс за Уралом. Он способен производить 63,7 трлн операций в секунду и хранить до 100 трлн байт данных. Возможности этого суперкомпьютера подкреплены наличием в ТГУ Центра обработки данных, состоящего из 250 серверов, который анализирует потоки информации с группы спутников «Ямал» и «Газпром космические системы». Будучи объединенными посредством Томского телепорта, СКИФ и ЦДО позволяют создавать системы мониторинга различных природных и техногенных процессов.

Томский региональный центр коллективного пользования научным оборудованием — единственный за Уралом испытательный центр, получивший право на тестирование продукции наноиндустрии. Парк приборов ТРЦКП огромен, а исследовательский диапазон охватывает множество областей от радиофизики до археологии. 

— Конечно, в абсолютных цифрах средств всегда недостаточно, надо поднимать заработную плату, решать множество других проблем. В прошлом году наш бюджет составил 3,9 млрд руб., из них лишь 1,7 млрд руб. мы получили от государства. В основном, конечно, по учебным программам, и очень мало — по науке. При этом заработали на ней 1,2 млрд руб., а могли бы больше, если бы нынешняя система конкурсов работала иначе. Сейчас мы вынуждены устраивать неестественную внутреннюю конкуренцию между коллективами: по целому ряду конкурсов можно подавать только одну заявку от университета. А бывает, я точно знаю, что наши способны выиграть обе. Именно в этом смысле денег не хватает. Если же смотреть на динамику государственного финансирования, которое выделяется на университетский уровень, то, безусловно, мы видим постоянное увеличение объемов.

— А у вас как ученого остается время и желание заниматься научной деятельностью? Не жалеете, что чем-то пришлось пожертвовать? Это ведь своя реальность, творческий полет…

— Формально я наукой занимаюсь, даже участвую в написании статей. Но я работал в физико-техническом институте и понимаю, что науке надо отдавать себя целиком. Потому что наука — это не работа, а образ жизни. А себя я расцениваю как человека, который содействует развитию науки. Признаться, я немного завидую коллегам-ученым, но ни о чем не жалею. Заниматься развитием университета не менее интересно.

георгий майер тгу

Назад

Социальные сети

Комментарии

Авторизуйтесь, чтобы оставить комментарий