Материалы портала «Научная Россия»

Идеи, меняющие мир: премьера телепроекта

Идеи, меняющие мир: премьера телепроекта
Телекомпания «Очевидное - невероятное» и телеканал «Россия-24» представляют четвертую передачу нового телецикла, героем которой станет политолог и философ Джин Шарп.

20 сентября в 19.40 на телеканале «Россия-24» состоится показ четвертого фильма из  нового цикла телевизионных передач «Идеи, меняющие мир». Это совместный проект этого телеканала и телекомпании «Очевидное - невероятное». Генеральный продюсер проекта ― Светлана Попова, автор и ведущая ― Эвелина Закамская, режиссер ― Роман Хрущ.

Герой новой передачи ― Джин Шарп, политолог, философ, автор книги «От диктатуры к демократии» и многих других трудов по ненасильственному изменению политических режимов, основоположник теории бескровных  революций. Основатель Общественного Института имени Альберта Эйнштейна. 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Шарп Аравийский

Съемки интервью для программы «Идеи, меняющие мир» происходили у профессора дома. Здесь же, в таунхаусе в Восточном Бостоне базируется и его Институт Альберта Эйнштейна. Никакой таблички на фасаде, никаких сотрудников. В штате только сам доктор Шарп и исполнительный директор Джамиля Ракиб, почти ребенком приехавшая в США из Афганистана.

В этом году Институту Альберта Эйнштейна исполняется уже 30 лет. Единственное, чем занимается данная организация, – это пропаганда идей самого Шарпа о стратегии ненасильственного политического сопротивления и, главное, распространение более прикладных, понятных потенциальным борцам с диктатурой статей и методик, которые написаны им же на основе его теоретических трудов. «Как вести ненасильственную борьбу? Это книга на 900 страниц. Однако мы ужали ее до 100 страниц, и это будет пособие,» – поясняет российской съемочной группе автор. В результате ученые знают господина Шарпа как автора фундаментального трехтомника «Политика ненасильственной деятельности», а борцы с тираниями уважают за выжимку из этой работы, коротенькую брошюру «От диктатуры к демократии». Последняя не без помощи волонтеров переведена уже на три десятка языков, включая русский, и свободно распространяется в Интернете.

Теоретик ненасильственной революции никогда не был женат и не сожалеет об этом. В различных интервью он говорил, что семья и дети помешали бы ему осуществить тот труд, которому он посвятил боле полувека своей жизни. По его же словам, у него нет близких друзей, причем так повелось с детства. Семья Шарпов часто переезжала, и единственными собеседниками маленького Джина были собака и книги. Примерно тот же круг повседневного общения у 85-летнего профессора и сейчас: верная помощница, которая с ним уже более десяти лет, студенты, пес и комнатные растения (он разводит орхидеи). Зато его компьютер переполнен письмами от политических активистов и диссидентов со всего мира. Они в основном молоды, пассионарны и испытывают восхищение их адресатом, который годится им в отцы и даже в дедушки. Те, кто имеет такую возможность, навещают его в Бостоне лично.

Ведущая «Идей» Эвелина Закамская поинтересовалась, много ли у господина Шарпа подобных последователей. «Я надеюсь, что нет. Я не верю в последователей и не верю в мессию. Я гораздо больше верю в мыслителей – людей, которые оценивают идеи. Они сами решают, что делать и какие идеи использовать». В ходе беседы профессор и дальше был столь же тверд в формулировках, а о себе и своих заслугах в деле переустройства мира говорил в неизменно самоуничижительной манере.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Сам Шарп долгое время не относился к числу ученых-звезд. В отличие от других героев нашей программы (например, лингвиста Ноама Хомского), он до последнего времени был более популярен за пределами США, нежели на родине. Эффективная стратегия свержения диктатур прославила его имя среди оппозиционеров самых разных стран на самых экзотических языках. Но собственно в демократическом мире Джин Шарп при этом не был важной общественной фигурой, лидером мнений. Все изменилось в 2000-х гг., на волне «цветных» революций в Грузии, Киргизии, Украине и особенно с наступлением «арабской весны». Стремительный успех протестных уличных движений в Тунисе и Египте заворожил западный мир. Как выразился кто-то из американских журналистов, англосаксы восприняли Шарпа как современного Лоуренса Аравийского, только с поправкой на возраст и дистанционные технологии.

Тем более что основания для этого были. Во время событий в Киеве Институт  Альберта Эйнштейна профинансировал тираж бумажного издания упомянутой методички на украинском языке (общий тираж тогда составил 12 тыс. экз.). Еще раньше, когда позволяло здоровье, Джин Шарп лично консультировал в 1990 г. борцов за независимость в Литве, а в 2001 г. вместе с экс-министром обороны этой страны Аудрюсом Буткявичюсом проводил в Вильнюсе семинары для представителей белорусской оппозиции. Общеизвестно, что Тахрир также готовился активистами по упомянутой книге, pdf-версия которой задолго до основных событий распространялась движением «Братья-мусульмане» через их сайт. В результате за последние пять лет Джина Шарпа трижды номинировали на Нобелевскую премию мира, а сам он постепенно оказался политической звездой, в не очень привычной и комфортной для себя роли. 

Побеждают прагматики

Джин Шарп изучал общественные науки в Университете штата Огайо, где в 1951 г. получил степень магистра социологии. Однако прежде чем начать научную деятельность, он успел проявить себя в качестве практика политической борьбы. В возрасте 25 лет он в течение нескольких месяцев находился в заключении за уклонение от призыва и протест против участия США в Корейской войне. Как рассказал сам Шарп «Идеям», в тюрьме он, в частности, познакомился с творчеством Ф.М. Достоевского. После освобождения работал секретарем у Абрахама Масте, самого известного пацифиста Америки, идеями которого Шарп вдохновлялся в дальнейшем и на которого ссылался в своей докторской диссертации и фундаментальных трудах по теории ненасильственной борьбы. Затем он долгое время жил за границей: сначала в Лондоне, сотрудничая в еженедельной пацифистской газете, где писал заметки, в том числе про Суэцкий кризис в Египте, затем работал в Институте философии и истории идей Университета Осло с профессором Арне Нессом, крупнейшим норвежским философом и экологом.

Впрочем, свою первую книгу он посвятил другому великому современнику – Махатме Ганди. Именно борца за независимость Индии Шарп считает вдохновителем своих научных исследований. Как описывал он позднее, в 1950-е гг. воспоминания о войне еще были свежи, колониальная система только начинала разрушаться, а адекватной научной литературы по интересующему его вопросу не было. Сами ненасильственные методы использовались столетиями в разных странах мира, но бессистемно. И только Ганди первым совершил прорыв. С точки зрения Шарпа, «махатма» был не просто философом ненасилия («сатьяграхи»), но и одним из величайших в истории политических стратегов. Его фигуру в этом смысле он считал недопонятой современниками, и именно акцент на стратегии сопротивления стал важной темой работ Джина Шарпа в дальнейшем. «Мне его идеи очень помогли и в личном смысле, и в моей работе», - признался он нам. Книга Шарпа о Ганди была замечательна еще и тем, что предисловие к ней написал Альберт Эйнштейн. Автор обратился к великому физику в Принстон с письменной просьбой и, к своего огромному удивлению, получил положительный ответ. Когда вышла эта книга, Шарпу было 32 года.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

После этого была исследовательская работа в Оксфорде, докторская степень по политологии и параллельное участие в работе Центра международных отношений Гарвардского университета, которой он посвятил более 30 лет жизни. Кроме того, Джин Шарп уже много лет почетный профессор политологи Массачусетсского университета в Дартмуте. Однако в разговоре с Эвелиной Закамской ученый признался, что начинал свой научный путь без четкой цели. «Я хотел делать что-то, что изменит этот мир к лучшему. Мне хватило мудрости не выбирать определенное занятие. Это меня бы ограничило. Иногда я думал, что нужно стать, например, адвокатом со специализацией по законодательству о труде или присоединиться к религиозной организации. Но я просто стал учиться, шаг за шагом, заниматься всем понемногу. Появились новые запросы, и постепенно все кусочки головоломки собрались воедино. Я понял: я должен делать то, что умею, – заниматься анализом».

Всю жизнь он старался понять и объяснить природу политической власти. По теории Шарпа, ни одно правительство – каким бы совершенным карательным и пропагандистским аппаратом оно ни обладало – не в состоянии удерживать власть без согласия членов общества. Простые люди могут объединиться, чтобы лишить тирана источников силы. Системное политическое неповиновение способно привести диктатуру в замешательство, за которым последуют ее ослабление, паралич и развал. Практиковать ненасилие, по Шарпу, стоит из прагматических соображений, и это стало его важным теоретическим прорывом. Вначале, как и все пацифисты, он считал, что ненасильственная борьба – это «непротивление» из моральных и религиозных соображений. Но однажды, изучая в библиотеке газетные сообщения о борьбе за независимость Индии, он «испытал психологический шок». Позднее в одном из телеинтервью Шарп говорил: «Я понял, что эти люди вовсе не придерживаются тех взглядов, что мы им приписываем». Индусы использовали ненасилие, потому что оно было эффективно, и Шарп увидел в этом огромное преимущество. Вовсе не нужно быть пацифистом, толстовцем или хиппи, чтобы участвовать в ненасильственной борьбе, нужно быть просто прагматиком. «Можно верить в моральность ненасилия. Однако можно решить, что мы не будем прибегать к насилию, потому что это глупо. Мы можем добиться гораздо большего успеха и большей эффективности, если откажемся от него», - пояснил он на камеру «Идей».

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

И, конечно, самая известная заслуга Шарпа в области политической теории и практики состоит в том, что он произвел своего рода инвентаризацию способов ненасильственного сопротивления. На основе масштабнейшего исторического анализа событий второй половины XX в. он создал типологию методов таких действий. Составленный им список «Методы ненасильственных действий», состоящий из 198 пунктов, - самый читаемый текст Шарпа. В переводе на русский он умещается всего на семи страницах. Это тоже оружие: социальное, экономическое, политическое и психологическое. Какие-то из этих методов активно используются и хорошо известны (марши, пикеты, письма поддержки и т. д.), другие стали очень популярны именно в последнее время (например, публичное раздевание в знак протеста). Марши пустых кастрюль, нелепые костюмы, интернет-демотиваторы, протестные молебны – все это современные творческие вариации того, что еще 40 лет назад было систематизировано Шарпом и оформлено в доступной для прочтения дилетантами форме. 

Эскалация свободы

Так сам Шарп назвал одну из глав своей знаменитой брошюры. Его институт долгие годы занимался подобной «эскалацией» через исследовательские проекты и консультирование продемократических групп в самых разных странах мира: Бирме (ныне Мьянме), Таиланде, Сербии, Литве, Украине, Египте и многих других. На ход «арабской весны» сочинения Джина Шарпа повлияли как ни один другой труд. Известно, что протестные движения, свергнувшие режим Хосни Мубарака, широко использовали его концепции и их активисты обучались на семинарах, которые проводили структуры, давно сотрудничающие с Шарпом (например, Центр прикладных ненасильственных акций и стратегий в Белграде - CANVAS). Хотя сам профессор в прямом наставническом контакте с публичными лидерами арабских революций не состоял, он следит за событиями по телевизору и оказывает влияние опосредованно – своими работами, поощрительными комментариями и письмами поддержки (в частности, сирийским повстанцам). «Я не идеолог того, что происходит в Сирии, вовсе нет, – говорит он. – Но в Египте организация “Братья-мусульмане” сделала нечто замечательное. Они перевели мою книгу на арабский язык, и она была использована также в других странах. Она может быть прочитана и в Иране, например… Я не авторитет в критическом осмыслении ислама. Но если они хотят придать полномочия власти с религиозной точки зрения, такое бывает. В Испании, например, многие политические партии -  христианские. И вполне возможно, что возникнет демократическое правительство, которое будет вдохновлено исламскими идеями».

Сползание в гражданскую войну, наступление еще худшей формы диктатуры, иностранная интервенция – обо всех этих весьма вероятных последствиях успеха ненасильственной борьбы с государством Джин Шарп честно предупреждает в своих книгах: «Политические, экономические и социальные проблемы будут возникать многие годы». Но, с его точки зрения, это не повод отказываться от борьбы. На вопрос Эвелины Закамской о том, не жалеет ли он в некоторых случаях о разрушительной силе своих идей, Шарп ответил: «Я не политическая гадалка, я не могу предсказывать будущее. Я допускаю ошибки. Может быть, я мог бы сделать что-то и лучше, но этого понимания недостаточно, чтобы сожалеть о содеянном».

Подготовила Ольга Платицина

 

«Есть ли идея, которая стоит таких жертв?»

Эвелина Закамская – автор и лицо новой программы «Идеи, меняющие мир», которую телекомпания «Очевидное - невероятное» выпускает совместно с каналом «Россия 24». Зрители хорошо знают ее как ведущую общественно-политического ток-шоу «Мнение». Эвелина - опытный интервьюер, и ее повседневная работа – это разговор с экспертами на самые актуальные темы, обсуждение текущих событий в России и в мире. Наш новый совместный проект посвящен людям науки и касается более фундаментальных, даже философских вопросов. Отправляя минувшей весной съемочную группу в Бостон к историку, социологу и политологу Джину Шарпу, мы, конечно, предполагали, что в данном случае опыт общения с политиками Эвелине пригодится. Но никто не предполагал, насколько злободневным окажется этот разговор сегодня.

Мы попросили Эвелину Закамскую поделиться впечатлениями от личного общения с человеком, идея которого привела к тектоническим социальным сдвигам в арабском мире, а теперь – эффектом домино – грозит коснуться и всего остального человечества.  

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

- Эвелина, в программе доктор Джин Шарп, даже с поправкой на преклонный возраст, предстает не слишком эмоциональным человеком. Вежливый, но холодный, с бесстрастным взглядом… Может быть, это эффект камеры? Какие впечатления были у вас?

- У меня не было к нему предвзятого отношения. На фотографиях, которые можно найти в Интернете, особенно на тех, где он помоложе, – да, он может восприниматься как некий зловещий персонаж. А в жизни, за кадром, это такой «дедушка». Улыбчивый, очень доброжелательный, немного застенчивый. Неожиданным было и то, насколько бедно он живет, как скромно одет. Холодный, неуютный дом, аскетизм, возведенный в какую-то крайнюю степень. При этом он ухожен, в быту и в работе ему помогают студенты. Надо видеть, насколько трепетно они к нему относятся. С каким благоговением и почтением смотрит на него его ассистент, девушка из Афганистана, даже если принимать во внимание мусульманскую ментальность и традиционный пиетет к старшим. Такое красивое, искреннее, дочернее чувство, которое подкупает, создает определенное настроение: ты тоже смотришь на него другими глазами, не как на отрицательного персонажа. Кроме того, это глубоко пожилой человек. Запись заняла несколько часов, и физически господину Шарпу было нелегко. Мы делали длительный перерыв, чтобы наш герой мог отдохнуть. Безусловно, это определяло и тон беседы – просто из уважения к его возрасту. 

- То есть были какие-то жесткие вопросы, которые вы так и не решились задать?

- Я спросила обо всем, о чем хотела. Однако все время помнила, что передо мной человек намного старше меня. Интересовалась, чувствует ли он свою ответственность за то, как его идеи меняют мир, как ими пользуются конкретные люди. Ведь ненасильственное сопротивление – по сути, близкая к христианству идея – на глазах превращается в циничную политическую технологию. Не хочется ли ему вернуть ход истории назад, когда он видит, сколько людей погибло в Сирии? К сожалению, он уходил от ответа. Но всегда очень застенчиво: «Извините меня, пожалуйста… Я не очень образован в этой области. Я могу ошибаться. Я не идеален». Не возьмусь оценивать степень его искренности, для этого мне самой надо дожить до 90 лет. Но нас учили доверять мудрости возраста, тому, что, становясь старше, человек делается лучше. Хочется верить, что он искренен.

Иногда я думаю: может быть, он просто кабинетный ученый, который придумал красивую идею, сидя в офисе, в библиотеке, глядя на красивый мирный Бостон, в котором ничего плохого не происходит? Как освободить людей от диктатуры и избежать кровопролития? В своих работах он говорит: попробуйте это сделать, но главное - не отвечайте насилием на насилие. Идея действительно хорошая. Он описал эти 198 методов ненасильственных действий, а потом еще написал дополнения к ним в виде разных книг, в частности как избежать переворота и других неприятных издержек мирной революции. Только кто из большинства последователей ими заинтересуется, если есть список конкретных способов борьбы, короткая и емкая книга? У современного человека клиповое мышление, чреватое нежеланием долго думать и стремлением быстро получать результат, – поэтому только такая книга и может быть востребована сейчас. 

- В программе вы высказали мнение, что, возможно, не все люди готовы к использованию подобного инструмента, что распространять такие методики спорно с этической точки зрения. И господин Шарп довольно жестко ответил, что журналисты могут заблуждаться. Вам не показалось, что именно этот вопрос задел его за живое?

- Видимо, он увидел во мне защитницу «режима». Честно говоря, меня его ответ тоже задел глубоко лично. У него в течение жизни было много поводов убедиться, что развитие идеи предполагает слишком идеалистичный взгляд на человеческую природу. Когда мы говорили с ним про русскую литературу, я спросила его про Солженицына, книги которого стоят у него на полке (а также Достоевский, Толстой и труды по русской истории). Джин Шарп ответил, что Солженицын с его акцентом на человеке, личности ему не интересен, что он сам мыслит категориями больших групп. И я тогда подумала, что мне Солженицын ближе, просто потому что у меня есть личный опыт переживания революции, переворота. В 1990 г., во время событий в Азербайджане, когда я была еще маленькой и не очень хорошо осознавала происходящее, мы с семьей стали беженцами. Сейчас, когда я нахожусь в возрасте моих родителей и моей старшей дочке столько лет, сколько было тогда мне, я понимаю, насколько это тяжело и страшно - жить в охваченной беспорядками стране. Трагедия может разыграться в любую минуту, кто-то зайдет в твой дом, убьет тебя и твоих близких - и ты станешь одной из безымянных, случайных жертв революции, о которых очень спокойно и равнодушно говорит Джин Шарп. 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 - Возможно, с его точки зрения диктатура, тирания – это гораздо большее, абсолютное зло?

- Когда ты знаешь, что происходит в Сирии, видишь сирийских беженцев, то начинаешь задумываться, есть ли в современном мире идея, которая вообще стоит подобных жертв. Вся русская литература задается этим вопросом, но Джин Шарп им не задается. Он говорит: я не идеален, я могу ошибаться, извините. У меня, конечно, появилось много новых вопросов к нему сейчас, когда настолько драматично стали развиваться события вокруг Сирии. Тогда я его спросила, почему после «цветных» революций к власти приходят именно дружественные США режимы. Сейчас я бы переформулировала: почему если они не приходят, демократические Соединенные Штаты считают возможным в это вмешиваться, проводить военную операцию, актуализируя тем самым дискуссии о Третьей мировой войне?

Наверное, убедить себя можно в чем угодно. Что ты живешь правильно и у тебя есть причины думать именно так, а на все остальное не обращать внимания. Благодарность повстанцев, письма украинских, грузинских, сербских активистов, которые он хранит, – это убедительно, это психологически работает. Не исключаю, что на его месте мы бы делали то же самое. Мне кажется, корысти или самолюбования в его убеждениях нет. Я не знаю, что им движет, возможно, все-таки желание распространить и доказать эффективность своей научной идеи. Он довольно быстро откликнулся и на нашу просьбу об интервью, а при своем скромном достатке мог бы запросто брать за это деньги. Да, в последнее время он стал чаще пиарить себя. Но и мир становится более турбулентным, информационно насыщенным, время сжимается, перемены происходят гораздо быстрее. Возможно, он использует этот шанс для того, чтобы успеть что-то рассказать и самому увидеть результат. 

- Получается, у вас была нелегкая авторская задача: примирить свое человеческое отношение и эмпатию к герою с неоднозначной оценкой практического применения его идей, причем тоже подкрепленной личным опытом. Как вы думаете, удалось сохранить объективность?

- Да, было сложно оставаться в этом смысле честными, не впасть в штампы. Но я все-таки испытываю некоторые моральные обязательства перед этим человеком, который принимал нас у себя дома. Необходимо дать ему шанс быть услышанным именно так, как он сам хотел высказаться, и чтобы зрители тоже почувствовали его двойственность. В этом смысле для нас, съемочной группы «Идей, меняющих мир», это пока что был самый сложный, противоречивый герой.

джин шарп идеи меняющие мир очевидное невероятное россия 24

Назад

Социальные сети

Комментарии

Авторизуйтесь, чтобы оставить комментарий